Автор
Элли вздрагивала от шепота менеджера в атмосфере, напоминающей душный паркет и фальшивый лай. Каждое слово Анджея звучало как близкий призыв к панике. В «Удовольствии» было невозможно сосредоточиться даже на самой чудовищной шокер-маракене, и Элли поняла: идея оказалась глупее самого страха перед ней....
— Если у вас нет особого желания, то пить и правда не стоит… Хотя было бы весело…
— Увольте меня от такого веселья… Ладно, давайте к делу… — Вздрогнув от омерзения при мысли, что это можно пить, Зайко испытующе посмотрела в глаза своему собеседнику. — Итак, что вам от меня надо?
— Нам надо, чтобы ваш глубокоуважаемый супруг поимел бо-о-ольшие проблемы. И в самом ближайшем будущем… Надеюсь, статус единственной наследницы его состояния будет достаточной компенсацией за небольшое моральное неудобство, которые вы получите в процессе реализации нашего плана?
— Знаете, вам, наверное, будет трудно понять оскорблённую женщину, но после просмотра всех файлов, которые вы мне прислали, я не испытаю ни капли жалости к этой неблагодарной скотине, даже если его при мне окунут в ванну с серной кислотой…
— Ого… — ухмыльнулась Бренда, вспомнив досье на госпожу Зайко: отношение к понятию «супружеская верность» госпожи Олинны мало отличалось от понятий её незабвенного супруга.
— Мы не собираемся топить его в кислоте… — «успокоила» женщину Джоуи. — Да и такая лёгкая смерть вряд ли будет достаточным наказанием за то, что совершил ваш муж, не правда ли? Как нам кажется, заключение под стражу лет эдак на десять будет чуточку справедливее: представьте себе, что весь этот срок лишённый женского общества кобель будет вспоминать о той, которая его туда препроводила, и… злиться!
Буря эмоций, промелькнувшая на лице Олинны, не требовала слов.
— Я сделаю всё, чтобы он сел. Что от меня требуется? — мстительно улыбнувшись, спросила она через несколько секунд."
"— Да не так уж и много. Через два дня вас вызовут в полицию для дачи свидетельских показаний и продемонстрируют запись беседы вашего мужа с одним из его коллег. Не буду отрицать — текст разговора слегка скорректирован.
— А я не окажусь на скамье подсудимых рядом с ним? — нахмурилась Олинна.
— Нет. Даю слово. Текст меняли специалисты очень высокого класса. Минимум коррекции, и потрясающий результат: разговор между сообщниками построен на иносказаниях, которые не могут быть понятны непосвящённым.
