Автор
Элли вздрагивала от шепота менеджера в атмосфере, напоминающей душный паркет и фальшивый лай. Каждое слово Анджея звучало как близкий призыв к панике. В «Удовольствии» было невозможно сосредоточиться даже на самой чудовищной шокер-маракене, и Элли поняла: идея оказалась глупее самого страха перед ней....
Вернее, не совсем так: «Полигон» «даст ему возможность сбежать» из-под нашего ареста и, создавая иллюзию реальности, даст нам возможность наблюдать за действиями заключённого: куда он направится, с кем будет говорить…
— А каким образом иллюзия прорисовывает пейзаж? Ведь в «Полигоне» не может быть голоматриц всех возможных мест, куда он пожелает направиться! — представив на мгновение, какой объём памяти потребовался бы для этого, спросил Верден.
— А зачем что-либо хранить? — удивился Болдин. — Всё, что необходимо для создания качественной иллюзии, уже есть у него в голове.
Комната, в которой находился Ульфсар, преобразилась в мгновение ока — вместо безликих белых стен, пола и потолка возникла стандартная камера предварительного заключения: лежак, стол, экран терминала, две двери — в коридор и в санблок.
— Здравствуйте, господин Ульфсар! — Радушная улыбка появившегося в проёме человека словно сошла с рекламных голороликов в Сети: мистер адвокат собственной персоной.
— О, Баркли! Как я рад тебя видеть! — воскликнул Ульфсар и, «подбежав» к явно знакомому ему мужчине, принялся трясти его руку… — Быстро же ты меня нашёл!
— Деньги и связи решают всё, друг мой! — снова расплылся в улыбке этот самый Баркли.
— Проверку не помню… — помотав головой и прислушавшись к своим ощущениям, пробормотал арестованный.
— Угу. Это они любят… Ладно, если ты не намерен тут остаться, то я бы порекомендовал тебе собираться.
— Ты думаешь, у меня тут гардероб с вещами? — обрадованно хохотнул Седрик и вдруг замер: — Постой, а вдруг нас смотрят?
— Не смеши! — расхохотался Баркли. — Ты что, совсем ослеп? Не видишь поля подавления? Я же адвокат! И имею право на конфиденциальную беседу с клиентом.
