В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Иное решение» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальнос...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальнос...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Карл фон Гетц, не старый еще отставной полковник генштаба, оставшись невостребованным новой властью, коротал свои дни в фамильном поместье под Кенигсбергом. Отец, безусловно, был рад тому, что карьера сына складывается так успешно, однако, узнав, что Конрад, потомок рыцарей, уже два года состоит в «партии лавочников и пивоваров», дал ему понять, что дальнейшее пребывание под отчим кровом лишено всякого смысла, а оставшееся до отъезда в Россию время Конраду следует потратить на пользу делам службы. Словом, отец с сыном не поняли друг друга, потому что смотрели на жизнь по-разному. Отец – с точки зрения штабиста-профессионала кайзеровской школы, оставшегося не у дел; Конрад – как представитель новой военной элиты.
Советский Союз впечатлил фон Гетца своими масштабами. Всю Германию с севера на юг можно было проехать за сутки. А тут они двое суток ехали до Москвы, еще сутки – к месту назначения под Горьким, и это была даже не середина России! К слову сказать, Конрад не увидел Москвы. В Минске в их вагон сели трое молодых людей. Они были модно одеты, вид имели внушительный, представились сотрудниками Наркомата иностранных дел и объявили, что будут сопровождать немецкую делегацию до места назначения. В Москве на вокзале немецких офицеров разбили на группы, каждой из которых предстояло пройти свой курс переподготовки. Затем каждую группу посадили в карету «скорой помощи» с закрашенными стеклами и отвезли на другой вокзал. На месте назначения немецких летчиков разместили в закрытом военном городке и вежливо попросили не покидать помещение без сопровождающих. Так что фон Гетц свое представление о русских красотах полосы составлял, в основном, из кабины самолета во время полетов.
Зато летали много. Если позволяла погода, то полеты начинались рано утром и заканчивались затемно. Русские оказались неплохими парнями, и, главное, они любили небо. Неотесанные славяне азартно осваивали искусство пилотирования. Не зная языка, они «на пальцах» делились с немцами ощущениями от полета, разбирали ошибки в управлении. Немцы с русскими тогда прекрасно понимали друг друга.
Вообще, большой разницы между армейскими порядками России и Германии Конрад не увидел. На флагштоках развевались такие же красные флаги, как и в Германии, только без свастики. На полковых построениях звучал знакомый марш, только с русскими словами «Все выше и выше, и выше…». Дистанция между командирами и низшими чинами была установлена даже большая, чем в старой прусской армии.
