В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение....
Благодаря мощному мотору и своей легкости этот самолет показывает хорошие летные характеристики, однако обладает чрезвычайно низкой живучестью. Не хочу хвастать, но в паре с моим ведомым я не раздумывая принимал бой с четверкой ЛАГГов. Во-вторых, у меня это был уже шестой вылет за день, и вы должны понимать, что я просто устал. Рассеянное внимание, замедленная реакция и все такое… В-третьих, судя по почерку, в том ЛАГГе сидел хороший опытный пилот, налетавший не менее тысячи часов. А в-четвертых, и я могу это подтвердить где угодно, немецкие самолеты на голову выше советских.
– Вам виднее, – не стал спорить Валленштейн. – Ваше господство в воздухе на всех фронтах – на Востоке и на Западе – очевидно. Но, господин оберст-лейтенант, согласитесь со мной вот в чем. Для того чтобы сохранять господство в воздухе и впредь, самолетный парк необходимо пополнять новыми машинами. Как бы ни были плохи самолеты противника, они все равно будут сбивать ваши «мессершмитты», пусть даже в пропорции один к двадцати. На место сбитых самолетов с заводов должны поступать новые.
Фон Гетц задумался. Он был военным и никогда ранее не задавался экономическими вопросами. Его делом до сих пор было летать и сбивать самолеты противника. Он летал и сбивал и своих подчиненных учил летать и сбивать. Никто его к ответам на такие вопросы не готовил. Возможно, именно поэтому ему и было интересно общаться с Валленштейном, несмотря на то что тот был еврей-полукровка.
В тот день Валленштейн, сам того не желая и не догадываясь об этом, посеял в душе немецкого оберст-лейтенанта люфтваффе первые семена сомнения в правильности курса, по которому двигалась его страна.
