В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение....
Если сегодня в Германии принято считать «низшей расой» евреев, цыган и славян, то где гарантии того, что завтра там не причислят к «недочеловекам» мусульман, а потом и англосаксов?
– Если я вас правильно понял, то в Германии должны быть круги, заинтересованные в заключении мира с Советским Союзом?
– В Германии есть такие круги, – подтвердил Валленштейн. – Скажу более – в Стокгольме сейчас находится один из эмиссаров этих кругов.
– Оберст-лейтенант фон Гетц?
– Оберст-лейтенант фон Гетц. Военный атташе немецкого посольства в Стокгольме.
– И вы можете меня с ним познакомить?
Валленштейн кивнул:
– Могу. Но для этого мне нужно знать цель знакомства.
– Скорейшее заключение мира на Востоке.
– Это серьезный повод.
Штейн выдержал паузу, формулируя следующий вопрос:
– А как вы думаете, Рауль, этот фон Гетц достаточно серьезный человек? Я имею в виду, стоят ли за ним в Германии достаточно серьезные силы, чтобы он мог вести предметный разговор о мире?
– Это легко установить, – отозвался Валленштейн. – Ну, например, в качестве предварительного условия к началу переговоров предложите ему, опираясь на помощь тех людей, которых он будет представлять на этих переговорах, освободить, допустим, пять-десят евреев из Освенцима или Майданека.
– Ну и хитрец же вы, – улыбнулся Штейн. – Хотите одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Освобождение евреев наверняка пройдет по линии Красного Креста, и это прибавит уважения вашей организации. Фон Гетц подтвердит свою компетенцию, а вы, Рауль, одновременно приобретете определенный политический капитал. Особенно если сами поедете принимать освобожденных узников.
– Тогда не двух, а трех зайцев. Освобожденные – мои соплеменники.
Коля не принимал участия в разговоре. Он сидел ошеломленный и слушал, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Штейн заметил это.
– Рекомендую вам, Рауль, своего друга, – он показал на Колю, – Тиму Неминен. Мне, как вы сами понимаете, будет затруднительно бывать в городе – слишком много знакомых. Поэтому прошу держать связь через нашего дорогого хозяина. Встречу с фон Гетцем, по-моему, тоже удобнее всего провести здесь.
