В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение....
Он жил в России, знал, как ему казалось, эту страну и этот народ, поэтому ждал, что, по русскому обычаю, сегодняшнюю встречу и начало переговоров, скорее всего, придется – как там у них говорят? – «обмыть». Значит, ему придется выслушивать тосты, говорить ответные и чокаться с этим русским. Он будет пожимать руки, улыбаться, говорить умные слова…
Больше всего на свете фон Гетц хотел бы сейчас оказаться на Восточном фронте. Кажется, все на свете отдал бы за то, чтобы не идти сейчас на переговоры, а вылететь во главе четверки «мессершмиттов» на свободную охоту и в небе встретиться с русскими.
Конрад сладострастно представил, как он, ввязавшись в воздушный бой, мастерски и лихо, как только он умеет, пилотируя свой «мессершмитт», ловит в перекрестье прицела русские ЛАГГи и МиГи и, нажав гашетки, прошивает их кабины, крылья и фюзеляж дымными трассами пуль и снарядов.
– Вы сегодня рано выезжаете в город, господин оберст-лейтенант, – голос Марты вернул фон Гетца к действительности.
«О чем это она?» – подумал фон Гетц.
– Я спрашиваю, вам вызвать машину, господин оберст-лейтенант? – переспросила Марта.
– Благодарю вас. Не надо. Я пройдусь пешком. Это недалеко.
Фон Гетц вернулся к действительности, еще раз поправил перед зеркалом свой цивильный костюм, накинул плащ и спустился по лестнице.
Марта, однако, все же вызвала машину, и сделала это еще до того, как спросила об этом у своего шефа.
"Расчет Марты вполне оправдался.
