В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение....
В-третьих, Советский Союз берет на себя обязательство вернуть германской стороне всех военнопленных, включая бывших военнослужащих германских вооруженных сил, добровольно перешедших на нашу сторону. В-четвертых, советские уполномоченные компетентные органы будут готовы немедленно приступить к переговорам по возобновлению поставок в Германию сырья и продовольствия на более льготных условиях, нежели это было предусмотрено договорами от тридцать девятого года. В-пятых, Советский Союз подтверждает договор о нейтралитете, заключенный ранее с союзником Германии – Японией.
Теперь паузу сделал Штейн, ожидая вопросов.
Вопросов не было, и фон Гетц первым нарушил молчание:
– Я сегодня же доложу о содержании нашей беседы моему командованию.
– Это было бы очень любезно с вашей стороны.
– Но для того чтобы мое командование могло дать мне более подробные инструкции относительно переговоров с вами и, соответственно, наделило меня более широкими полномочиями, нам необходимо быть уверенными в том, кого именно вы представляете.
Штейн ждал этого вопроса.
– Что значит «кого именно»? Генеральный штаб РККА.
– Господин подполковник, не хватало мне еще у вас документы проверять, – фон Гетц укоризненно покачал головой.
– А чем вы, господин оберст-лейтенант, подтвердите, что представляете именно Верховное командование, а не, скажем, МИД или абвер?
– А что для вас могло бы послужить таким доказательством?"
"– Я предлагаю, – Штейн сделал вид, что мучительно ищет доказательство, которое бы могло его убедить в компетенции фон Гетца.
– Позвольте уточнить?
– Да, разумеется, – кивнул Штейн.
