В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение....
"
"Коля хотел было возразить, что «кукушки» все равно перестреляют связистов, но вспомнил кружок наганного дула перед своим носом и передумал.
– Есть! – лейтенант четко отдал честь, так же четко повернулся кругом через левое плечо и вышел из избы.
– Назарбаев, Сидоров! – подозвал он двух связистов. – Возьмете катушку, винтовки и пройдетесь по линии. Задача: найти и починить обрыв.
В риге повисла тишина. Все понимали, что это – верная смерть.
– Так, товарищ лейтенант… – начал было Назарбаев.
– Отставить. Выполнять приказ.
Два связиста, захватив катушку с проводом, поползли по ровному и открытому полю вдоль линии связи.
Коля присел на пустой ящик из-под патронов. Потянулись минуты. Одна. Вторая. Пятая. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать.
«Прошли. Наверное, прошли, – думал о своих подчиненных Коля.
И тут один за другим сухо щелкнули два выстрела.
Коля посмотрел на часы. Прошло двадцать три минуты. Он встал, прошелся по риге. Первым естественным желанием было побежать посмотреть, что со связистами. Но он вспомнил сарафановский приказ наладить связь во что бы то ни стало, вспомнил наган, направленный ему в голову, и между лопаток, несмотря на мороз, протекла капелька пота. Еще два связиста под угрозой расстрела были отправлены на поиск обрыва провода.
Колька с тоской посмотрел на оставшихся связистов. Его душило чувство взятого на душу греха. Ведь он понимал, что, приказывая днем на открытой местности искать обрыв, он отправляет своих людей на верную гибель. Нет и не было у них шансов доползти.
Колька стал натягивать маскхалат, взял катушку, повернулся к оставшимся связистам:
– Прощайте, товарищи. Не поминайте лихом.
Ему никто не ответил.
Коля лег на живот и по-пластунски выполз из риги.
По полю была проложена довольно глубокая борозда, оставленная проползшими здесь связистами. Не поднимая головы, Колька стал вглядываться вдаль. Метрах в трехстах от него лежали без движения, уткнувшись в снег, два красноармейца. Еще дальше, шагов через сто, лежали другие двое. Колька видел черные подошвы их сапог. «Ну и ладно, – подумал он. – И пусть. По грехам мне и мука. Нечего было грех на душу брать».
Он пополз по борозде, вжимаясь всем телом в снег.
