В мире без звуков, света и гравитации Антон ощущает внезапный удар боли, будто мир рухнул на него. Прежде чем он успевает понять происходящее, сознание затуманилось, а в нем потянулись странные образы и чувства — как будто вошел в новый, чужой мир.
Увеличившаяся при этом вероятность того, что кто-то успеет вякнуть, не пугала. Гораздо страшнее, если уцелевший окажется, по закону подлости, чересчур идейным либо, как любил шутить Дрон, немым.
Быстро, на пальцах, распределили роли и цели. Дрон брал на себя бодрствующего, Полынь отдыхающего. Начали сближение. Когда сквозь заросли кустарника стала отчетливо различима спина сидевшего у дерева боевика, пробираться пришлось по сантиметрам. На последние десять метров ушло почти полчаса. Бандит то и дело вращал головой, от чего приходилось вжиматься в прошлогоднюю листву и замирать.
Когда до бандитов осталось несколько шагов, офицеры синхронно встали и бесшумно набросились на свои жертвы. Дрон, схватив «своего» за нижнюю часть лица ладонью левой руки, двинул его рукоятью пистолета чуть выше уха. Полынь всей массой рухнул на второго сверху.
Быстро обыскав чеченцев и, как всегда, не найдя ничего, кроме оружия и радиостанции, доложили Филиппову, что обнаружили и нейтрализовали секрет.
– Как тебя зовут и что здесь делал? – присев на корточки перед крепко сложенным, с широким носом бандитом, спросил Дрон своего пленника."
"– Барана искал, – отдышавшись, после того как рот освободили от скотча, просипел он и брезгливо сплюнул через плечо.
– А оружие для чего? – словно поверив ответу, удивился Василий.
– Нашли в лесу.
– Точно?
– Да, – с готовностью кивнул чеченец, нагло уставившись в глаза.
Дрон снова заклеил ему рот и развернулся ко второму. Полынь в это время, заняв позицию в нескольких метрах от места проведения «беседы», наблюдал за подходами со стороны развалин. Они всерьез опасались, что боевики дежурят по графику и их могут прийти менять.
