Одна тысяча, две, три… пять, семь, десять! Энергию я поглощаю очень долго, а она всё не заканчивается и не заканчивается. Даже перед глазами начинает рябить, а голова — кружиться. Давно забытые ощущения.
Когда здоровенная туша иного исчезла, мой баланс увеличился на пятнадцать с половиной тысяч единиц. С такой могучей тварью я ещё не сталкивался. Это же тринадцатый уровень! А я мог сражаться на равных максимум с существом четырнадцатого. В довесок у меня были копьё и силовой костюм, поэтому и победа досталась мне относительно легко. Иначе возиться пришлось бы дольше.
Поднялась ДЦНС — надо отдыхать. За ночь нервная система должна была стабилизироваться — я очень рассчитывал на это. Не хотелось терять время даром.
Вокруг больше не наблюдалось иных, паразит в голове был спокоен как удав, и я решил, что смогу, наконец, перевести дух и выспаться. Вернулся на своё лежбище и быстро уснул. Меня буквально вырубило, стоило только сомкнуть глаза.
Проспал я почти семь часов, но когда продрал очи, было по-прежнему темно. Но это меня только порадовало. Я с ужасом ждал, когда взойдёт красное солнце, которое опалит землю пронзительными алыми лучами и заставит меня мучиться ещё двадцать с лишним часов.
ДЦНС по-прежнему держалась на отметке выше нормы, побаливала голова после вчерашнего, да и тело ломило, поэтому я решил не бежать вперёд, а спокойно, без суеты обойти местность, разведать обстановку. Вдруг ещё что-нибудь найдётся интересное?
Ещё один день наедине с собой, своими мыслями и иным в голове. Каким же привычным стало для меня такое полудикое существование вдали от человеческой цивилизации. Сказал бы мне три года назад, что подобное в моей жизни станет нормой, ни за что бы не поверил.
Но сегодня мысли доставляли мне особое беспокойство. Из головы никак не выходила вчерашняя встреча. Почему мне явился Аркадий Скуратов? Да ещё и говорил так убедительно, словно это, и правда, был он?
Последнее могло объясняться тем, что я и сам порой прокручивал в голове подобные диалоги. Не раз я задумывался о том, что моя мать действительно строила козни против Аркадия. Разумеется, это не заставляло меня жалеть о содеянном, просто лишний раз давало понять, что есть вещи, которые я не узнаю, возможно, никогда.
А вот как объяснить, почему моя галлюцинация вдруг превратилась в здоровенного иного, я не знал.
Невольно приходили странные идеи. А вдруг это место — что-то наподобие загробного мира, куда попадают души умерших людей, которые продолжают жить здесь в виде иных? От нечего делать я стал раскручивать эту идею и сочинил целую теорию.
Марина не раз говорила, что любая гипотеза должна проверяться экспериментально, иначе это — не более чем фантазии, какими бы они ни казались правдоподобными.