В темноте трактирского подвала, где воздух застывал и время замедляло ход, я с трудом пришел в себя. В голове клубился дурманящий мрак, а вокруг лихорадочно кружились воспоминания из недрах забытого прошлого. Этот тёмный уголок Каменного века окутывал меня своей необозримой атмосферой опасности и загадочности, где каждый шаг мог быть последним в моей бессмертной жизни....
С легким напряжением никто не проронил ни слова, даже вечно веселый Эрик.
Но войдя во двор:
– Дак это и есть твой избранный новый послушник? Да, Георг? – сказал приятный женский голос.
– Приветствую, Лана. Да, это именно тот, о ком я рассказывал, – сказал настоятель.
К нам вышла женщина в коричневом плаще с капюшоном, который падал на плечи. Приятная внешность, лет за сорок пять, светло-русые волосы, ярко-серые, почти светящиеся глаза с добрым взглядом.
– Пройдемте в дом. А то даже у деревьев бывают уши, – со смешком сказала знахарка.
Избушка вначале показалась небольшой, из-за заходящего солнца и опустившегося сумрака среди деревьев. Изба оказалась в три раза длиннее, чем лицевая сторона. Пройдя длинный коридор, мы оказались в просторной гостиной с резным коричневым столом и стульями со спинками.
– Располагайтесь, – сказала хозяйка, неся поднос с чайными принадлежностями.
Они все оказались деревянными. Да и вообще, в этом доме мало что есть железного.
– Не служи я свету, так же, как и ты, я бы подумала, что ты готовишь какие-то неприятности империи, – в такой же манере со смешком сказала Лана, расставляя кружки с дымящимся напитком.
– Я лишь выполняю предназначение во имя Его. И мы, как дети Светлоликого, должны подчиняться воли Его, – сказал настоятель.
– Да-да. Я знаю «Писание Истины» не хуже тебя, Георг. Как-никак, мы с тобой росли вместе, – ошарашила меня знахарка.
Сколько же ей лет?
– Но в этот раз ты решил всё-таки прийти ко мне? А не отправлять зеленых несмышленышей в опасный и жестокий мир, – улыбнулась она.
– Всем известно, что ошибки лучше исправляются на третий раз, – улыбнулся дед.
– И то верно. Но если бы ты меня ввел в курс дела еще лет пятьдесят назад, то исправлять, может, ничего не пришлось, – сказала она.
– Ты же знаешь Лана. Я не мог иначе, – устало сказал настоятель.
– Ладно, женщина я или нет. Вас, мужчин, поучить уму-разуму, – вздохнула знахарка. – У меня все готово. После чаепития можем приступать к ритуалу. А ты, Рокаин, не бойся, все будет хорошо, выйдешь от меня почти живой… Ну или почти мертвый, – обратившись ко мне, с ехидной улыбкой сказала она.
Да они что издеваются!? Оптимисты хреновы!
‒ А-а… Может, подождать месяцок? – ослабшим голосом сказал я.
‒ У-у… Неужто малец испугался, – подмигнула мне знахарка. – Леканов бояться ‒ в лес не ходить.
Попивали чай, слушая разговор Георга и Ланы, которые переговаривались для нас ничего не значащими фразами. Чай допивал я последний. Так… Я не трус, но я боюсь.
