В темноте трактирского подвала, где воздух застывал и время замедляло ход, я с трудом пришел в себя. В голове клубился дурманящий мрак, а вокруг лихорадочно кружились воспоминания из недрах забытого прошлого. Этот тёмный уголок Каменного века окутывал меня своей необозримой атмосферой опасности и загадочности, где каждый шаг мог быть последним в моей бессмертной жизни....
– Дак, а деньги ты где возьмешь? Не воровать же? – с надеждой спросила Эва.
– У меня есть наследство, в виде сорока с лишним медных и тридцати серебряных, – поднял я палец вверх.
– Ура! Гуляем! – радостно завизжала она.
– Да это же больше годового жалования десятника! Везет тебе с наследством! – расслабился и улыбнулся Эрик.
Заведение оказалось очень приличным, на языке крутится незнакомое слово «Ресторан». Куча белых квадратных столиков с четырьмя белыми резными стульями за каждом. Бегают разносчицы. Хоть половина столиков была свободна, людей было немало.
Заказывали мы все по совету Эвы. Эрик, как главный рассказчик, рассказывал истории и анекдоты. Наелись, напились и посмеялись мы вдоволь. Придя в храм, распрощались и разбежались по комнатам.
Заснул я с ощущением смысла жизни и некого счастья за хорошо прожитый день.
Глава 4
Мы взяли за правило ежедневно ходить к заветной избе и там оттачивать управление аномалиями.
К слову о воспоминаниях. На «Земле» дней было триста шестьдесят пять, поделенных на двенадцать месяцев по тридцать дней в семидневной неделе. Но в моем новом мире все было иначе.
Год составлял триста шестьдесят дней, поделен на девять месяцев по сорок дней в каждом, месяц делился ровно на пять недель по восемь дней в каждом.
Это я и раньше знал. Эва научила меня в первые занятия временам года, но сравнивать было не с чем, и я принял это как данность. Только недавно вспомнил, как было на «Земле»."
"Сутки составляли двадцать шесть часов, час делился на сорок восемь минут, минуты на сорок восемь секунд.
Эве оказалось семнадцать лет. Только Эрику стукнет девятнадцать через полтора месяца, с наступлением сезона Моран, осени по-нашему.
