И поскольку с собой я сделать ничего не могла, кроме как пойти и постучаться головой об стену от бессилия и своей глупости, всю злость я выплеснула на него. Размахнулась и залепила ему пощечину.
- Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! - пытаясь сдержать злые слезы, прокричала я.
Развернулась и быстрым шагом направилась вдоль по улице. Пока шла кляла себя на чем свет стоит. Как же можно быть такой идиоткой! Да и он гад, поймал момент, когда я была на адреналине после погони и удачного спасения. И тут я заметила Адама, стоящего у одного из домов. Он сложил руки на груди, облокотился на стену и наблюдал всю эту ситуацию. Вот тут мне стало по настоящему плохо. Я замерла, как будто налетев на невидимую стену. Адам продолжал все также на меня смотреть, спокойно и как-то отстраненно. Я подошла ближе, лихорадочно размышляя о том, сколько же он успел увидеть. Только подойдя почти вплотную, заметила, что спокойствие его напускное. Желваки ходили, а руки были сцеплены так, что побелели костяшки пальцев. Я положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить.
- Это было в первый и последний раз, - тихо проговорила я, надеясь хоть как-то сгладить ситуацию.
Он, не глядя на меня, ответил:
- Иди к месту сбора. Джейк уже там.
Я уронила руку, и тяжело вздохнув, направилась дальше по улице. Лучше мы поговорим дома в спокойной обстановке.
Спустя десять минут ожидания капитана и Адама и моего беспокойного хождения кругами, они пришли на место сбора. Взглянув на них, у нас с Джейком синхронно отвисли челюсти. У капитана была рассечена левая бровь, а под глазом наливался здоровенный фингал. Я то знала ситуацию, и понимала, кто стал причиной фингала. Но даже на секунду не возникло сомнения, что капитан просто позволил это сделать Адаму. Адам же казался довольным жизнью., хотя и заметно прихрамывал, и нет-нет, да морщился, держась за бок.
Джейк хохотнул и поинтересовался:
- Ого, капитан, откуда такое украшение?
Эрик скривился в подобие улыбки, и я отметила, что губа тоже разбита:
- Наша служба и опасна, и трудна…Издержки профессии, Джейк."
"А вернувшись домой, я поспешила остаться одна в своей комнате. Я чувствовала себя виноватой перед Адамом, больше даже не за сам факт поцелуя, а за свою реакцию на него. За то, что мечтаю о повторении, и за то, что, закрывая глаза, я представляю его. Эх, капитан, капитан… Что же с нами происходит? Раньше при мысли о тебе, была только боль, которая рвала сердце на куски, но потом прошла и она. Осталась только щемящая грусть от несбывшихся надежд. Я была уверена, что смогла тебя забыть. Почему же ты никак не можешь меня отпустить? Ведь именно этого ты и добивался, чтобы у каждого из нас была своя жизнь. А что теперь? Теперь я причинила боль Адаму и чувствую себя последней сволочью.