В теле моего кузена солнечное божество?
Разумеется, я не доверяла ни одному из отверженных, включая Фэнрис которая ещё недавно вступилась за меня и Лисёнка, а сейчас лежала обездвиженная на полу. Кристофф же продолжал подначивать остальных:
— Сейчас, когда полгорода соберётся на дворцовой площади, чтобы посмотреть на казнь Валинры, лучшее время восстановить своё положение. Доверьтесь мне, и вскоре у вас будет столько денег, что трудно будет унести!
— Идиот, - с трудом пролепетала Фэнрис, но больше ничего произнести не смогла.
Я не сопротивлялась и переносила все тычки, которыми награждал меня Кристофф, вновь ощутивший свою власть. Сейчас моей задачей была защита детей. Причём, от них самих. Нельзя позволить, чтобы кто-то проявил свою магию.
— Почему? — шепнул Матвей. Мальчик, как всегда, видел меня насквозь. — Мы сильнее их и легко победим.
— В теории, так же тихо ответила я. — Но ты упускаешь один момент. Если вы продемонстрируете свои силы, то о нас станет известно далеко за пределами этой хижины. А, как сказал этот человек, жители столицы думают лишь о казни самозванки, осмелившейся говорить от лица небесного дракона. Все, кроме тех, кто уже знал о её обмане.
— То есть, нас сейчас ищут? — деловито уточнил Рустам.
— Не только враги, но и друзья, — я невольно улыбнулась, подумав о своём кагхане.
У меня не было сомнений в том, что Гордэр точно знал, где прячется его биологическая мать, и скоро прилетит за нами. И я очень надеялась, что он опередит всех остальных. Кучка жалких отверженных не представляла опасности, в отличие от тех, кто стоял за Валинрой.
— Идём, — оскалился Кристофф и схватил меня за руку.
А в следующий миг дверь перестала существовать, рассыпавшись в пыль, и мы увидели двух драконов. Северный бросился к моему бывшему жениху, сбивая его с места и вжимая в стену, а второй замер на пороге, не сводя с меня тяжёлого взгляда.
— Горди. - шевельнула губами.
— Дана, — жарко выдохнул он и перевёл пронизывающий взгляд на Елисея.
Сынок, доверчиво дремлющий на моих руках, встрепенулся, будто ощутил присутствие отца, и поднял голову. Воздух вокруг словно сгустился, мгновенно наполнившись таким напряжением, что, казалось, вот-вот ударит молния. Стало трудно дышать, и все притихли, даже Эгджерт перестал бить Кристоффа, а тот свалился мешком на пол.
— Папа, — вдруг явственно произнёс сын в наступившей тишине.
Потянулся к Горди и... пропал.
