Автор
В руках хрупкой девушке, сидящей за бедным металлолавром корабля, пытается восстановить связь с далеким звездолетом. В воздухе чувствуется напряжение и предчувствие неизвестности, когда внезапно приборы отключаются, и все погружается в абсолютную тишину, заставляя поиски жизни ужасать до глубины души....
– Что заставило тебя обменять свободу на жалкое существование на привязи?
Я задумчиво оглядела человека, устроившего неожиданный поворот в моей судьбе. Не глупец, но и не обладатель разума, равного Вангьялу. Без широких взглядов, упрямый, агрессивный, склонный к депрессиям. Определенно талантливый оратор. Общаться желания не было никакого и все же надо.
– Свобода всегда неизменна и всегда со мной.
– Что?..
Мои слова ожидаемо и поразили, и озадачили незнакомца. Напускная поэтичность речи, ее надменность зацепили раненую мужскую гордыню.
– Ты – рабыня!
– Раб тот, кто мыслит, как раб. Для иных «раб» – пустое слово.
– Ты предала свободу!
– Каким же образом?
Конечно, я знала ответ на свой вопрос, но в беседе с подобным человеком стоило проявить терпение, внимательность и осторожность.
– Не дав свершить справедливое возмездие.
Теперь мне нужно было предстать невинной и наивной.
– Если можешь спасти жизнь, не имеет значения, чья это жизнь.
Похититель нахмурился:
– Откуда ты такая?
– С Белой земли, – без запинки соврала я.
Я тихо всхлипнула. Играть особо не понадобилось, напротив, едва не разревелась, в памяти неожиданно всплыли образы матушки и нашего с ней сада за старой мельницей. Насколько соскучилась по дому, тоже не подозревала.
– Как твое имя?
– Индан.
– Нет, – мой упрямый собеседник оказался любопытнее, чем мне хотелось бы.
– Как тебя зовет твой народ?
– У нас нет имен.
Машина начала подпрыгивать на ухабах, а не просто трястись. Либо это означало, что мы за город выехали, либо оказались в бедном районе. К сожалению, за все то время, что я прожила в Сунда Келапа, видела не много и могла лишь предполагать.
– Так тебе поэтому не любопытно мое имя?
Я состроила виноватое лицо:
– Не хотела обидеть.
– Бурый.
– Похоже на прозвище, как у меня.
Господин Бурый усмехнулся и подозрительно сощурился:
– Верно. Имени своего я и сам уже не помню. Так как же вы зовете друг друга?
Я медленно подняла руку и прикоснулась к плечу Бурого.
– Так. Называют только зверей. Разве я похожа на зверя, чтоб меня называть? – дальше я изобразила раненую гордыню.
Сказать, что собеседник был ошеломлен, не сказать ничего.
