Внутрь, на территорию, не проникнуть, но запах за забором не спрячешь! Так что правильно называется наша улица…"
"Постепенно привыкаешь и не видишь больше уже ничего особенного в том, какая растительность соседствует на нашей Жасминной, да и других улицах. Совершенно запросто: всевозможные пальмы – и низкие, и высокие, и худые, и толстые, и с пузатым грушевидным стволом… Здесь же кусты роз и всевозможные кактусы, и в то же время – лиственные и даже вечнозеленые хвойные деревья, и все утопает (звучит банально, но точнее не скажешь) в ярких цветах всевозможных оттенков.
Только начнут осыпаться одни, как уже расцветают другие. Темно-красная бугенвиллея оплетает заборы вилл. Улица полна ботанических неожиданностей: например, прямо из асфальта, прижавшись к каменному забору, растет высокий, многоствольный кустарник, практически уже дерево. Большие желтые вытянутые цветы, похожие на продолговатые колокола, смотрящие раструбами вниз – несколько десятков – усыпали ветви.
Красота невероятная. Это – «бругмансия древововидная». Звучит скучновато, но по ассоциации с оригинальной формой цветков почти на всех языках ее называют «трубой», причем не простой, а ангельской. Trombeteira – по-португальски, Angel’s Trumpet – по-английски. И лучше всего по-французски: Trompette du Judgement Dernier, то есть «Труба Судного дня». Как выясняется, растение ядовито, причем опасные для человека элементы содержатся во всех его частях, включая великолепно-торжественные цветы.
Они богаты алкалоидами, скополамином, атропином и бог еще его знает, чем еще. В минимальных количествах извлеченные из него вещества могут давать седативный эффект, служить успокоительными и обезболивающими средствами. Но чуть превысишь дозу – и получишь обратный результат: резкое учащение сердцебиения, расширение зрачков, галлюцинации и даже паралич. В общем, интересный контраст между внешней красотой и внутренним содержанием. И парадокс: как это может расти из асфальта?
Кондоминиум, в котором мы живем, называется «Дворец пальм».
В центре уютного двора (так и тянет посидеть на скамеечке) стоит, словно символ, словно памятник, оливковое дерево, которое почему-то кажется здесь удивительно значительным. Даже небольшие прожекторы по вечерам и ночам подсвечивают его снизу. Я поинтересовался: откуда такой пиетет к достаточно обыкновенному растению? Оказывается, для благодатной Мадейры оно почему-то редкость.
