Автор
В полночь раздался шум — возможно, кто-то заходит к вам домой. Вы одеваетесь спешно, готовясь встретить непредвиденного гостя. Прибор на столе включается сам собой, и ваш взгляд мгновенно устремляется к входной двери. Это лишь начало страшного приключения, где каждый шаг может быть последним....
Где я нахожусь? Комната казалась незнакомой. Большая по метражу, она практически не имела свободного пространства, слишком много в ней было мебели. Огромный шкаф для одежды, зеркало в витиеватой раме, стоящее на комодике, штук восемь пуфиков, три кресла, диван. На окне болтались бархатные занавески, а посреди спальни возвышалась здоровенная кровать, на которой в полном недоумении возлежал я. Мебель и ковер были бело-голубого цвета, портьеры и постельное белье ядовито-розового, к тому же их украшало неисчислимое количество рюшечек, воланов, кружев и складочек.
Я попробовал пошевелиться. Получилось плохо, голова болела немилосердно, внутрь черепа словно поместили шар из ртути, и он теперь медленно перекатывался от одного виска к другому, вызывая тягучий приступ тошноты. Сесть удалось с третьего раза, и только тогда я сообразил, что нахожусь на ложе не один. С правой стороны, среди горы одеял и подушек, виднелась спутанная копна темных волос. Я попытался включить мыслительные способности.
Я уставился на незнакомую голову. Если признаться честно, в подобной ситуации оказался впервые, совершенно ничего не помню, ни как зовут даму, ни где с ней познакомился, ни то, что делал до того, как очутился в сей чудовищной опочивальне.
Когда Миша Тарубин, один из моих добрых знакомых, с усмешкой говорил: «Представь, Ванька, открываю утром глаза и сообразить не могу, как же эту соску зовут», я ему не верил.
Правда, Тарубин – самозабвенный ловелас, готовый бежать с высунутым языком за любой короткой юбчонкой. Один раз он на моих глазах вытащил из кармана бумажку и начал сокрушаться:
– Ну чей же это телефон? Скажи на милость! Наверное, хорошенькая, раз номер телефона взял.
Я не удержался от ехидного замечания:
– Ты бы еще приобрел привычку рядом приписывать имя.
– О том и речь, – вздохнул Мишка, – всегда ведь кличку указываю, а тут, смотри.
Я взял листок и не сумел сдержать улыбку. На косо оторванной бумажке были накорябаны цифры, а рядом стояло «баба».
– Зато ты теперь знаешь, что это номерок не мужика, а бабы, – развеселился я, – позвони, не стесняйся, и спроси: «Баба, тебя как величать?»
Мишка вырвал из моих рук писульку.
– Можешь ржать сколько угодно, но я частенько не помню с утра, как их зовут. Постель еще не повод для знакомства.
