Автор
В полночь раздался шум — возможно, кто-то заходит к вам домой. Вы одеваетесь спешно, готовясь встретить непредвиденного гостя. Прибор на столе включается сам собой, и ваш взгляд мгновенно устремляется к входной двери. Это лишь начало страшного приключения, где каждый шаг может быть последним....
У нас на двери суперсовременный замок, не стоит пугаться, если остались без ключей, надо взять специальную карточку и поехать на фирму, которая продала замок. Там моментально перекодируют механизм и выдадут вам новые ключи. Хлопоты минимальные, только Нора начнет издеваться надо мной, станет обзывать растеряхой.
Я пошел в кабинет к хозяйке и обнаружил ее в отвратительном настроении у письменного стола. Очевидно, у Норы не сходились какие-то счета, потому что она с весьма недовольным видом выслушала мой отчет, затем стала придираться к пустякам:
– Ваня, почему до сих пор не отвез почту?
– Простите, не успел.
– Чем же ты был занят целый день?
– Езжу, разговариваю с людьми, ищу убийцу Шергиной, – вежливо ответил я.
– Нашел? – хмыкнула Нора.
– Нет.
– Похоже, от тебя мало толка, – резко заявила хозяйка, – ступай к себе, позову, когда понадобишься.
Я хотел было рассказать ей про потерянные ключи, но решил отложить разговор до завтра. У Элеоноры иногда случаются припадки злобности, и один может разразиться сейчас.
"Я лег на кровать, хотел было завести будильник, но потом передумал. Элеонора не дала никаких указаний насчет завтрашнего дня, следовательно, я могу поспать до девяти.
Глава 34
Откуда-то из серого тумана вынырнул мой отец и пошел, слегка прихрамывая, по дорожке, покрытой гравием. Я со всех ног кинулся к нему.
– Папочка приехал!
– Тише, Ваняша, – улыбнулся отец, – не налетай так, на-ка, держи.
В руках у меня оказался пакет из плотной коричневой бумаги, я быстро раскрыл его и взвизгнул:
– Тянучки! Мои любимые! Спасибо, папочка.
– Тише, Ваняша, – повторил папенька, – не кричи, сядь спокойно на скамеечку. Господи, как на даче хорошо, вовек бы в город не ездил.
– И не езди, побудь со мной, – с жаром воскликнул я, набивая рот липкими конфетами.
– К сожалению, я вынужден, – сказал отец и исчез.
Одновременно с ним померк и свет, потом из темноты послышался голос, очень знакомый, нервно повторявший:
– Ваня, проснись! Ваня, ну открой же глаза! Ваня?!! Ему плохо, да? Совсем? Ой-ой, ой, Ваня!!! Ну же! Умирает? Да? Не надо!!!
Я попытался было сказать: «Нет-нет, очень хорошо, мне приснился чудесный сон», – но не сумел.
Потом отчего-то матрац приподнялся, поплыл, стало холодно, на лоб и щеки начали падать холодные капли, глаза приоткрылись.
Надо мной нависал бежево-желтый потолок, слева виднелось окно, замазанное белой краской, сбоку на крохотном стульчике скрючилась Миранда.
