Автор
В полночь раздался шум — возможно, кто-то заходит к вам домой. Вы одеваетесь спешно, готовясь встретить непредвиденного гостя. Прибор на столе включается сам собой, и ваш взгляд мгновенно устремляется к входной двери. Это лишь начало страшного приключения, где каждый шаг может быть последним....
Слева тянулись ряды касс, за которыми сидели женщины, с невероятной скоростью печатавшие на компьютерах. Около кассирш толпились люди с бумагами, раздавались выкрики:
– Чай только через двенадцатое окно.
Или:
– Сахар грузят у восточного выхода.
То и дело из радио слышались указания:
– Нестеренко С.А., пройдите в зону кофе.
– Свободной уборщице явиться к стеллажам группы А.
Я попытался расспросить кассирш, но ни одна не ответила, а толпившиеся оптовики просто оттолкнули меня в сторону со словами: «Тут очередь».
"Я достал удостоверение и сказал: «Оперативная необходимость», но торговцы только разозлились.
– Да хоть тебя сам президент сюда прислал, – заорала тощая, похожая на большую ворону женщина, – не фига вперед лезть! Я тут с восьми утра прею.
– Мне только узнать, где сидит Марина Райкова! Я ничего не собираюсь покупать!
«Ворона» на секунду замолчала, потом другим, нормальным голосом посоветовала:
– Ступай к старшей по смене.
– Где она?
– А вон в центре зала будка.
Я побрел туда и увидел нечто, похожее на ларек, в котором торгуют газетами, только чуть большего размера. Внутри стеклянного аквариума, заваленного бумагами, сидела девушка лет двадцати пяти. На столе мерцал экран компьютера, а на стене висело несколько телевизоров.
Не отрывая взгляда от клавиатуры, она сухо сказала:
– Претензии по поставкам после пятнадцати ноль-ноль.
– Но мне…
– В случае недостачи ступайте в восемнадцатую комнату.
– Где…
– Срок годности должны проверять сами, на испорченную упаковку скидок нет.
– Марина…
Девушка недовольно повернулась.
– Что еще?!
– Марина Райкова тут работала?
– Да, а в чем дело? Обсчет? Кассовый чек сохранили?
– Она умерла.
– В случае пропажи… – завела было на автомате служащая, потом ее лицо неожиданно потеряло официально-равнодушное выражение. – Как умерла?!
– Покончила с собой, вскрыла вены.
– Ой, мамочка, – по-детски разинула рот старшая по смене.
– Танюха, – завопил парень в синем комбинезоне, врываясь в будку, – на пятнадцатом стеллаже!.
Ту-ту-ту… – прозвучала сирена.
В одночасье стих стрекот клавиатур. Кассирши разом встали, вытащили из столов какие-то плоские ящики и ушли. Подобную слаженность действий я видел лишь на военных парадах, когда шеренга солдат шагает в ногу, словно единый организм.
– У меня перерыв, – отрезала Татьяна.
Грузчик беззвучно исчез.
– Вы из милиции? – поинтересовалась она, включая чайник.
Я кивнул:
– Вроде так.
