Автор
В полночь раздался шум — возможно, кто-то заходит к вам домой. Вы одеваетесь спешно, готовясь встретить непредвиденного гостя. Прибор на столе включается сам собой, и ваш взгляд мгновенно устремляется к входной двери. Это лишь начало страшного приключения, где каждый шаг может быть последним.
В нем за декорацией помещают батут, на котором прыгают акробаты, ясно?
Я рассмеялся:
– Ваш Коля поставил Катерине батут?
– Точно, – обрадованно сообщила старушка, – во летает, никак не остановится! Интересно, как теперь наш главреж из ситуации выйдет?
Между тем в зале потихонечку начали смеяться. Продолжая взлетать над «обрывом», Катерина по-прежнему орала, но теперь каждое ее появление вызывало радостное оживление зрителей.
– Оригинально задумано, – заявила Николетта, – но зачем она так долго скачет?
Я рассказал маменьке про батут. Николетта вздрогнула и громким голосом принялась передавать информацию Меркуловым. Ее мигом услышали в соседнем ряду, и через минуту зал стонал от хохота. Нудная, скучная пьеса, отвратительная игра актеров, примитивная режиссура – и такой финал! На мой взгляд, помреж Коля заслуживал премии, но, скорей всего, мужика уволят.
Наконец за кулисами слегка пришли в себя и решили спасать положение. На сцене вновь появилась Кабаниха и, тыча рукой в то появляющуюся, то исчезающую Катерину, забормотала:
– Вот, не принимает матушка-Волга грешницу, та хочет помереть, да не может! Сейчас, наверное, потонет!
Лучше бы режиссер оставил все как есть, потому что последнее явление вызвало просто стон в зале. Несчастные зрители уже не могли смеяться. У меня по щекам текли слезы.
И тут кто-то наконец догадался закрыть занавес.
В гардеробе люди говорили только о заключительной сцене. Завтра весть разнесется по всей Москве, и зрители ринутся в театр. Если режиссер не полный дурак, он оставит батут стоять на том же месте и сделает вид, будто так и было задумано.
Маргарита Иммануиловна тронула меня за локоть:
– Ваня, завтра у Альбины день рождения.
– Поздравляю, – улыбнулся я.
– Ей исполняется двадцать пять лет, – быстро пояснила мать.
Я с сомнением покосился на начинающую увядать шею девушки. Кажется, Сара Бернар[6] говорила: «Между двадцатью пятью и двадцатью шестью годами я прожила тридцать восхитительных лет».
– Ждем вас к семи, – щебетала Маргарита Иммануиловна."
"Я собрался было соврать, что занят на работе, но тут Николетта наступила лаковой туфелькой на мой ботинок и прочирикала:
– Ах, очень мило, мы придем обязательно.
– Душенька, – запела Маргарита Иммануиловна, оглядывая Николетту взглядом голодной змеи, – взрослых не будет никого, мы с Сергеем Прокофьевичем уйдем в гости, пусть молодежь сама веселится.
Николетта изменилась в лице. Было видно, как в душе маменьки борются разнообразные чувства.
