Миссис Сигсби задумалась. А ведь ей самой почти ничего не известно о Морин Алворсон! Да, когда-то она носила обручальное кольцо. Да, она была военнослужащей в отставке – как и многие сотрудники Института. Да, жила в Вермонте. И на этом все. Почему Сигсби не узнала о своем шпионе всю подноготную? Теперь ладно, Алворсон умерла, но… Напрашивались тревожные мысли – о забытой в кабинете рации (она решила, что уборщик переполошился из-за ерунды!), о пыльных камерах в коридорах, древних компьютерах и двух бестолковых компьютерщиках, о постоянной порче продуктов в столовой, прогрызенной мышами проводке и небрежных отчетах о видеонаблюдении (особенно в ночную смену – с 23:00 до 07:00, когда подопечные спали).
Безалаберность и халатность.
– Джулия? Я сказал, что могу…
– Я вас слышала, не глухая. Кто сейчас на посту видеонаблюдения?
Стэкхаус взглянул на часы.
– Скорее всего, никого. Сейчас середина дня. Допускаю, что дети либо сидят по комнатам, либо заняты своими детскими делами.
Допускаешь, значит, подумала миссис Сигсби. А допущения – мать безалаберности, это же ясно. Институт существует больше шестидесяти лет, и за все эти годы наружу не просочилось никакой информации. Особый телефон – так называемый Нулевой телефон – использовался только для плановых докладов: ни разу у Сигсби не появлялось иных поводов для звонка. Словом, внештатных ситуаций еще никогда не возникало.
В Бенде, конечно, ходили всякие слухи. Самым распространенным среди местных жителей было заблуждение, что Институт – это какая-то ракетная база. Или лаборатория, где разрабатывается биологическое либо химическое оружие. Или некое экспериментальное правительственное учреждение (уже ближе к правде). Слухи – это хорошо. Слухи – это самогенерируемая дезинформация.
Все хорошо, сказала она себе. Все так, как должно быть. Самоубийство больной экономки – лишь препятствие на пути, причем ерундовое. Однако оно недвусмысленно указывает на определенные… нет, не проблемы, еще не хватало удариться в паникерство… скажем, вопросы. И некоторые из этих вопросов возникли по ее вине. В первые годы, когда она только заняла руководящую должность, коридорные камеры пылью не покрывались. Она не выходила из кабинета без рации. И тщательно проверила бы сотрудницу, которой предлагала доплату за стукачество.
В голову пришла мысль об энтропии – тенденции двигаться по инерции, дрейфовать, когда все хорошо.
Тенденции делать допущения.
– Миссис Сигсби? Джулия? Приказы будут?
Она вернулась к реальности.
– Да. Мне нужна вся информация по Алворсон. И если на посту видеонаблюдения никого нет, отправьте туда кого-нибудь как можно скорее! Джерри, например.