Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
– У них есть математики, но я соображаю лучше. Это не похвальба, а правда. А тема с магическим мышлением… Она и к ним относится. Они не хотят признавать, что были не правы.
– Ты не уверен до конца! – воскликнула она. – Я же слышу! Люкки, ты не уверен до конца!
Люк просто уставился в тарелку.
Калиша посмотрела на Тима:
– Вдруг они были правы хотя бы в одном случае? Тогда мы виноваты!
Тим ответил не сразу. Не хотелось думать, что от его слов в значительной мере зависит, как девочка проживет оставшуюся жизнь. Не хотелось взваливать на себя такую ответственность.
– Ты не виновата. Никто из вас не виноват. Этот человек приехал не для того, чтобы потребовать от тебя молчания. Он приехал отравить тебе жизнь. Не дай ему этого добиться, Калиша. И вы тоже. У нас как у биологического вида есть одна главная задача, и вы, ребята, ее выполнили.
3Наступила пятница. Очередь Ника уезжать.
Тим и Венди стояли с Люком и глядели, как Ник с Калишей в обнимку идут по дороге. Венди должна была отвезти его на автобусную станцию в Брансуик, но все понимали, что Калише и Нику нужно немного побыть наедине. Проститься. И что они заслужили эти последние минуты вместе.
– Давай повторим еще раз, – сказал Тим часом раньше, после ланча, за которым Ник и Калиша почти не ели.
– Незачем, – ответил Ник. – Я все усвоил. Правда.
– И все равно, – настаивал Тим. – Это важно. Из Брансуика в Чикаго, верно?
– Да. Автобус уходит сегодня в девятнадцать пятнадцать.
– С кем ты можешь говорить в автобусе?
– Ни с кем. Не привлекаю к себе внимания.
– А что потом?
– Звоню дяде Фреду с Военно-морского пирса[71].
– Но ты этого не знаешь.
– Не знаю.
– Знаком ли ты с Джорджем и Хелен?
– Никогда о них не слышал.
– А что за люди тебя похитили?
– Не знаю.
– Чего они хотели?
– Не знаю. Загадка. Меня не трогали. Мне не задавали вопросов. Я не слышал и не видел других детей, вообще ни фига не знаю. Когда полицейские меня допрашивают, ничего другого не говорю.
– Правильно.
