Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
– И сколько детей тут живет?
– Пока что пятеро – включая нас с тобой. На Ближней половине никогда не бывает много народу, а сейчас это вообще вымерший город. Дети приходят и уходят.
– Беседуя о Микеланджело, – пробормотал Люк себе под нос[18].
– А?
– Да нет, это я так. Что…
Двойные двери в конце коридора распахнулись, и появилась женщина в коричневом костюме. Она подпирала дверь бедром, пытаясь что-то втащить. Калиша тут же бросилась ей помогать.
– Так, Морин, погоди! Давай-ка мы тебе поможем, родная.
Поскольку она сказала «мы», а не «я», Люк тоже встал и пошел за Калишей.
– Спасибо, сынок, – поблагодарила его женщина.
Она была пожилая, с заметной сединой в волосах, и выглядела усталой. На груди у нее был бейджик с именем «МОРИН». Окинув Люка взглядом, женщина сказала:
– Новенький! Люк, верно?
– Люк Эллис. А откуда вы знаете?
– У меня в обходном листе написано.
Люк вежливо протянул руку, как его учили.
– Приятно познакомиться.
Морин показалась ему милой – да, наверное, ему действительно было приятно с ней познакомиться, – однако это место его пугало. Он боялся за себя и за родителей. Наверное, мама с папой уже его потеряли. Вряд ли они сразу решили, что он сбежал из дома, но если утром ребенка не оказалось в спальне, что еще можно подумать? Какие тут могут быть варианты? Полиция скоро начнет его искать – или уже ищет.
Ладонь Морин была сухой и теплой.
– Меня зовут Морин Алворсон. Я тут работаю по хозяйству. И твою комнату тоже буду прибирать.
– Смотри, не свинячь! – строго наказала ему Калиша.
Морин улыбнулась:
– Да ты ж моя радость! По-моему, этот мальчик свинячить не станет – в отличие от Никки. Вот уж кто точно поросенок.
