Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
– Что значит мака…
Джордж его перебил:
– Я вот ТЛК-положительный, у меня в папке нет никаких розовых кружков. Этому парню розовое не наливать.
– Ты тоже видел свою папку? – спросил Люк.
– А мне не надо ее видеть, я суперкрут. Зацени.
Джордж даже не стал делать сосредоточенное лицо, как у йога, однако случилось удивительное (точнее, Люка это поразило, а вот девочек – нисколько): облако мошкатни над головой Джорджа вдруг отлетело назад и стало похоже на хвост кометы. Их будто сдувало ветром, хотя никакого ветра не было и в помине.
– Видишь? ТЛК-положительный в действии. Жаль, ненадолго.
Мошкатня уже вернулась на место и не кусала парня только потому, что от него за милю несло репеллентом.
– А когда ты бросал мяч во второй раз, – сказал Люк, – разве ты не мог заставить его упасть в корзину?
Джордж с сожалением помотал головой.
– Вот бы нам сюда ТЛК-положительного с мощным даром! – сказала Айрис. От ее былого подъема не осталось и следа: выглядела она утомленно и намного старше своих лет (Люк решил, что ей около пятнадцати).
Калиша подсела рядом.
– Да ладно тебе, брось. Все будет хорошо.
– Не будет! Посмотри: меня всю истыкали, как игольницу! – Айрис показала ей руки: на левой было два пластыря, на правой – три. Затем она быстро смахнула слезы и сделала, по-видимому, деловое лицо. – А ты, случайно, не умеешь двигать предметы силой мысли, новенький?
Люк ни с кем и никогда не обсуждал управление материей силой мысли (этот феномен еще называли психокинезом), кроме родителей.
– Нет. Я даже ушами шевелить не могу.
Все посмеялись, и Люка немного отпустило. Место было странное и страшное, зато народ нормальный…
– Просто вокруг меня иногда двигаются предметы, вот и все.
Все дружно посмотрели на него как на дурака.
– Ладно, ладно. Знал я. И родители знали. Просто не обращали внимания на такую ерунду.
