Двенадцатилетний Люк Эллис просыпается в подземном учреждении без окон, где его держат вместе с другими одаренными детьми. Таинственный институт изучает их способности, подвергая жестоким экспериментам. Мальчику предстоит найти способ спастись и разоблачить темные тайны этого места.
И наткнулся на Морин Алворсон: та еле-еле катила перед собой дандаксовскую тележку с грудами чистого белья и полотенец. Вид у нее был изможденный.
– Здравствуйте, мисс Алворсон. Вам помочь?
– Какой ты добрый, – с улыбкой сказала она. – У нас пять новеньких на подходе, двое сегодня и трое завтра. Надо подготовить для них комнаты. Они все вон там. – Она показала пальцем в противоположном от комнаты отдыха и площадки направлении.
Люк стал медленно толкать вперед тележку – потому что экономка медленно шла.
– Вы, случайно, не знаете, как мне заработать жетончик, мисс Алворсон? Хочу включить свой компьютер.
– А постели можешь заправить – под моим чутким руководством?
– Конечно. Дома я сам заправляю постель.
– И больничные уголки умеешь делать?
– Ну… нет.
– Ладно, я тебе покажу. Заправишь пять кроватей – дам три жетона. Больше нет, мне много не дают.
– Трех достаточно!
– Хорошо. Только перестань звать меня «мисс Алворсон», я для тебя Морин или просто Мо. Как и для остальных детей."
"– Договорились, – ответил Люк.
Они прошли мимо лифта в соседнее крыло. Стены там тоже были увешаны мотивационными постерами, и, как в гостинице, там тоже стояли машины для льда. Причем жетонов они вроде не требовали. Пройдя мимо такой машины, Морин вдруг взяла Люка за руку. Он остановился и вопросительно посмотрел на нее.
Она заговорила тихо, почти шепотом:
– Смотрю, тебя чипировали, а жетонов не дали…
– Ну…
– Здесь можно говорить, только негромко. На Ближней половине есть штук шесть мест, куда их вонючие микрофоны не достреливают… слепые зоны, понимаешь? Я их знаю все наперечет. Одна здесь, сразу за машиной для льда.
– О’кей…
– Кто тебя чипировал и ударил? Тони?
У Люка защипало в глазах. Отвечать вслух было страшно, поэтому он просто кивнул.
– Да, с него станется, – сказала Морин. – Зик тоже злобный, и Глэдис – ты ее улыбочкам не верь. Вообще тут много таких, которых хлебом не корми – дай поиздеваться над детьми… Но эти трое хуже всех.
– Тони влепил мне пощечину, – наконец выдавил Люк. – Было больно.
Морин взъерошила ему волосы, словно какому-нибудь малышу, но Люк не стал возражать. Он сейчас очень нуждался в ласке и тепле. Как никогда.
– Делай, что он говорит, – сказала Морин. – Не перечь ему, слышишь? С некоторыми здешними сотрудниками – даже с миссис Сигсби! – можно поспорить, хоть и без толку. Но Тони и Зик – плохие пчелки. И Глэдис тоже. Они жалят.
