- Итак, вернемся к барону Летарду. - Сесиль все так же красива, - тот лукаво посмотрел на герцога. - Рад за нее. - И вдова. - Мои соболезнования. - Она, похоже, не слишком грустит о потере. - Можешь указать это в отчете. А заодно написать все подробности встречи. - Все? - глумливо протянул приятель. Рейнард дернул уголком рта. - Постель можешь опустить, - порекомендовал он. - Вряд ли Сесиль будет рисковать всем ради связи с тобой, а сочинительство не твой конек. - Ладно. Ты ведь все равно не отстанешь, - Тристан придвинул к себе стопку.
Несколько минут в кабинете слышался только скрип пера, да тяжелое дыхание посетителя. - Готово, держи! - он выпрямился и протянул герцогу лист, исписанный мелким неаккуратным почерком. Рейнард поморщился и пробежался глазами по строкам, хмыкнул и положил отчет на стол. - Благодарю. - Все? Я могу идти? - Пока - да. Приятель замер, а потом наигранно расхохотался: - Все твои шуточки! Совсем здесь зарылся в свои бумаги! Хоть к вечеру освободишься? Сегодня на малой сцене дают ""Страдания и грёзы"", - Тристан поднялся.
- Говорят, Розали в этой роли совершенно обворожительна. - Розали? - машинально переспросил Рейнард, пытаясь уловить мысль, мелькнувшую в сознании. - Едва ли ты ее знаешь, - усмехнулся приятель. - Она рыжая. И такая, ну… Тристан неопределенно обвел руками силует. Слухи о предпочтениях герцога л'Армори ходили самые недвусмысленные. Их любили посмаковать в кулуарах салонов в ложах театра, клубах и гостиных. Рей неопределенно пожал плечами. - Может и загляну.
- Приходи, я ангажировал ложу на весь сезон! Это Тристан прокричал уже в дверях приемной. Валентин проводил посетителя, закрыл за ним дверь и вернулся в кабинет хозяина. - Я могу забрать чашки, ваша светлость? - Да. Неужели пятая? Секретарь лукаво улыбнулся: - Третья. Я слегка преувеличил. - Зачем? - Сами подумайте: грозный инквизитор должен быть недостижим во всем, даже в потреблении кофе. - Валентин! - Рейнард расхохотался. - А вам палец в рот не клади! - Я стараюсь, - молодой человек потупился.
было заметно, что похвала начальника ему приятна. Осмелев, он снова взглянул на герцога. - Монсеньор, простите, могу ли я спросить… - Да? - Вы с мсье д’Эрме слишком разные, но тем не менее дружите. - Тристан д’Эрме считает себя моим другом, - поправил его герцог. - Простите? - Точность определений, Валентин! она важна. Тристан считает меня своим другом. - Но не вы? - Именно. А теперь, когда мы прояснили этот важный пункт, давайте займемся делами!"
"17.
