В темном доме сквозило нерешительное мерцание света от телефона. Чонка стала медленно подниматься к лицу, и он с легкостью перехватил её руку, заставив замолчать. Я добралась почти до цели, когда его пальцы обвились вокруг моих, ослабляя мое движение. Внезапный звонок сменил тишину на напряжение....
Я побоялась сразу соглашаться — а вдруг слишком рано нам жить вместе. Вдруг мы только хуже сделаем… — сумбурно продолжала я им объяснять причины, побудившие меня поступить так, а не иначе. — Вот и сказала ему, что подумаю над его предложением, — сама себя сдала с потрохами, когда непроизвольно стала отводить свой взгляд и смотреть куда угодно, только не на Лию.
— И сколько ты уже думаешь, могу я поинтересоваться? — подозрительно спросила она.
Ёпрст, это же надо было так нелепо проколоться! Нужно было всего лишь прямо смотреть ей в глаза, и у неё даже бы не возникла мысль задать этот вопрос.
— Нууу… — протянула я, всё-таки пытаясь не огласить правдивый ответ. — Некоторое время.
— А поточнее! — не сдавалась подруга. И судя по горящему взгляду и решимости, звучащей в голосе, от меня она не отстанет, пока не услышит точное, вплоть до секунды, количество дней.
Катя даже перестала жевать и недоуменно переводила взгляд с меня на Лию и обратно, пытаясь, видимо, понять, почему же так требовательно последняя выпытывает ответ.
— Месяц, — обречённо призналась я, понимая, что Лия не отвяжется.
За нашим столиком воцарилась гробовая тишина.
Обе подруги таращились на меня, как на восьмое чудо света.
Да, с того дня, как мы помирились с Глебом, прошло тридцать дней. Август сменился дождливым сентябрём, а я всё тянула с ответом.
И если первые две недели Глеб не заводил больше разговора о том, чтобы съехаться, то на третью очень ненавязчиво поинтересовался, что же я решила.
А последняя неделя показала, что решать всё-таки придётся как можно быстрее.
Ведь каждый наш разговор начинался не с приветствия, а с вопроса «Что ты решила по поводу моего предложения?».
При этом, в последние два дня, помимо стандартного вопроса, и моего неизменного ответа «я ещё думаю», мне приходилось выслушивать к тому же ворчание Глеба по поводу моей медлительности и того, как долго ему ещё придётся ждать моего положительного ответа.
Ну, да, согласна! Месяц на обдумывание — это как бы многовато.
Вот только куда запихнуть свой страх, и всё-таки согласиться на эту авантюру, под названием «совместное проживание» — я не знала.
Даже уже подумывала о том, чтобы позвонить своим «психам» и с ними посоветоваться.
— Я ошиблась! — первой отмерла Катюха. — Ты не богиня психологии! Ты — дура!"
"— Тяжело это признавать, — горестно вздохнула Лия. — Но Катя полностью права! Ты, оказывается, уже месяц мурыжишь парня.
