Автор
В галерее «На Беговой» собрались любители искусства. Здесь представлены работы отчаянного воина — художника с неординарным творчеством. Среди импрессионистов и реалистов можно заметить картины, написанные с особой силой и ясностью. Этот автор перевоплотил обычные предметы в бесформенные образа, будто пытаясь вырваться из рамок классической живописи....
Горожане кто группами, кто поодиночке выходили из подъездов своих домов и, слегка поеживаясь от утренней прохлады, спешили по своим делам…
* * *Седовласый мужчина крепкого телосложения, сладко потянувшись в теплой постели, неспешно приоткрыл слипшиеся ото сна веки, шумно выдохнул из легких воздух, вздохнул полной грудью и резко встал с кровати. Подойдя к раскрытому окну, он посмотрел на занимавшийся рассвет и с удовольствием отметил, что сегодня будет прекрасный весенний денек.
— Лепота! — тихо прошептал Илларион Константинович, еще раз с удовольствием потянулся и стал одеваться.
Через несколько минут отставной полковник ГРУ уже был готов к утренней зарядке, которую обычно делал в ближайшем сквере. Положив ключи, мобильник и пачку сигарет с зажигалкой в карман футболки, седовласый пенсионер вышел из квартиры и, захлопнув дверь, зашагал по ступенькам лестницы. Не прошло и минуты, как Забродов толкнул входную дверь подъезда и оказался на улице. В лицо повеяло прохладным ветерком, и пенсионер с наслаждением вдохнул свежий воздух.
— Весна, весна, товарищ пенсионер, — вдруг раздался над самым его ухом громкий и хриплый голос, — а с утречка холодок пощипать любит, зараза!
От неожиданности Забродов резко дернулся и повернулся. Скрипучий хриплый голос принадлежал соседу полковника — Говоркову Иосифу Петровичу, законченному алкоголику и фанату футбольного клуба «Спартак». Его огромная кудлатая голова вместе с худыми костлявыми плечами только что высунулась из форточки окна на первом этаже и теперь монотонно покачивалась в воздухе.
— Тьфу ты черт! — недовольно сплюнул Забродов. — Что за манера так орать Говорков?!
Заспанно-помятое лицо алкоголика растянулось в глуповатой улыбке.
— Виноват, Илларион Константинович, — извинился Говорков, — не рассчитал…
— Ты, Петрович, хоть иногда спишь!? — поинтересовался у соседа полковник.
Раскрасневшееся лицо спартаковского болельщика насупилось. Красные рыбьи глазки тускло блеснули, и Говорков печально вздохнул.
— Иногда сплю, — ответил он, — да и то скорее дремлю… Смысл жизни испарился куда-то, Илларион Константинович, как запах первых весенних цветов.
Покачав головой, Забродов пробурчал:
— Сам виноват! Пить меньше надо, дорогой сосед! Все ведь зависит от тебя, Иосиф Петрович! Ты же хозяин своей жизни! Возьми себя в руки и начни новую жизнь!
Говорков тряхнул кудлатой головой.
— Да разве это жизнь, Константинович?! — горячо воскликнул он.
