Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания.
— А чего его доставать? Пускай себе плавает…
— А что ты этим козлам из прокуратуры предъявишь? Рожу свою немытую?
Ладно, поехали, тут без акваланга делать нечего.
Илларион вынырнул тихо, без единого всплеска и сразу быстро завертел головой во все стороны, осматривая обрывистые берега карьера. Омоновцев нигде не было видно, а через минуту наверху хлопнули дверцы и натужно взревел двигатель. Судя по всему, майор со своими орлами заглотил наживку и укатил докладывать, что задержанный Забродов убит при попытке к бегству. Следовало, однако, учитывать возможность ловушки: в узких азиатских глазках усатого майора сквозила звериная хитрость, и потому Илларион не торопился покидать карьер. Присмотрев поблизости торчащую из глинистого откоса черную от старости корягу, он осторожно подплыл к ней, продуманными движениями скованных рук отталкиваясь от скользкого берега, и притаился под этой ненадежной защитой, выжидая, когда оставленные в засаде стрелки, если они есть, потеряют терпение и уйдут.
Плавать в наручниках оказалось делом весьма и весьма непростым — был момент, когда Илларион решил, что утонет здесь, как мышь в ведре. Но годы тренировок не пропали втуне — он не утонул и теперь сидел, спрятавшись под корягой, как какой-нибудь рак. Правда, подумал Илларион, даже в нашем учебном центре ни одна светлая голова не додумалась до того, чтобы ввести в программу обучения плавание в наручниках.
В правом боку ощущалось легкое жжение. Рана, похоже, была несерьезная, пуля прошла по касательной, вспоров кожу, но потеря крови — тоже не сахар, тем более, что в здешней воде наверняка резвится На просторе множество бацилл. Хорошо, что в подмосковных водах не водятся пираньи, решил он и, плюнув, полез на берег.
Как оказалось, это тоже было очень непросто. Откос карьера оказался слишком крутым и скользким, и до его верхнего края от поверхности воды было метра три-четыре. Несколько раз Илларион срывался и с плеском падал в воду, увлекая за собой град мелких комьев. На ум ему опять пришла барахтающаяся в ведре мышь. Он обломал ногти и несколько раз довольно чувствительно приложился лицом, не успев защитить его скованными руками. После каждого падения ему приходилось выбирать для восхождения новое место: стекавшая с его одежды вода делала и без того скользкий склон совершенно непригодным для подъема.
