Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания....
— А сюда зачем приехал? Тянет на место преступления? Кстати, Быкова ты застрелил?
— За кого ты меня держишь? Майор его застрелил, усатый такой омоновец. Казах он, что ли.
— Жангалиев, — сказал Сорокин. — Вот сволочь.
— Не спорю… А сюда пришел за машиной. Там у меня телефон остался, да и колеса мне сейчас не помешают. И потом, не могу же я просто так взять и бросить машину госпожи полковницы!
— Трепло, — сказал Мещеряков, — уездный Казанова. О моей машине ты бы и не вспомнил.
— Слушай, капитан, — привычно переходя на «ты», спросил Сорокин, — мы тут с полковником все головы ломаем: как это ты ухитрился тетрадку в почтовый ящик сунуть?
— Не понял, — сказал Илларион.
— Ну как же, — сказал Сорокин, — вот эту самую тетрадочку… и бумажку с номером Мещерякова.
— Не валяй дурака, Илларион, — попросил Мещеряков. — Номер записан твоей рукой.
— Так, — сказал Илларион. — Вот молодчина! Сообразила, значит… А тебе, выходит, — повернулся он к Андрею, — кто-то позвонил.
— Ну да. Та самая бабуся, которую ты про Быкова расспрашивал.
— Как же, помню. Въедливая бабуля.
— Так что же с тетрадью вышло?
— Тетрадь я передал Климовой. Это вдова…
— Знаем, чья она вдова.
— Тетрадь велел передать Сорокину, а тебе, Андрей, просил позвонить и рассказать, что и как, если я вдруг пропаду. А этот ваш Жангалиев ее возьми и зацапай. Я уж думал, плакала тетрадочка. Ай да Климова! Кстати, что с ней?
— Существует протокол допроса Климовой, в котором черным по белому записано, что ты был сообщником Быкова и пристрелил подельника, не поделив с ним прелестей этой самой Климовой.
— А кто проводил допрос?
— Твой друг Рябцев.
— А дело-то дрянь, полковники. Климову где-то держат и выбивают показания. Они столько наворотили, что она теперь — их единственная надежда, У нее, кажется, был еще сын. Где он?
— У ее матери, где-то в Тушино, — сказал Сорокин.
— Уверен, черт побери! Точный адрес есть?
— Адрес сейчас узнаем. Открывай машину, телефон нужен!
— Вот черт, — сказал Мещеряков Сорокину, пока Илларион искал по карманам ключи и открывал дверцу. — Жена из отпуска вернется, а я в морге. Что я ей скажу?"
"— Умнее всего будет промолчать, — сказал Сорокин и, выхватив у Иллариона трубку сотового телефона, быстро набрал номер.
