Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания....
Голова, конечно, раскалывалась, и, похоже, не хватало парочки передних зубов, но все остальные части тела вроде бы были на месте и в относительном порядке. Кроме того, в самом низу колоды у него был припрятан козырный туз, о котором эти веселые парни не знали и знать не могли. Успеть бы только сделать ход…
Закончив мысленно инспектировать свои внутренние органы и прочие руки-ноги, капитан стал прислушиваться к голосам. Судя по всему, один из ментов — вроде бы, сержант — нес при нем караульную службу, а другой как раз завершал тщательный и тщетный — обыск машины.
— Вот блин, надыбали мы с тобой работенку, Степанов, — сетовал он, заканчивая потрошить заднее сиденье. — Сейчас бы домой, к теплой бабе под бок, а тут болтайся, как хрен в проруби…
— К бабе — это дело, — согласился Степанов, — Как твое хозяйство-то, цело? Я уж было подумал, что больше тебе по бабам не ходить.
— Обижаешь, — хмыкнул лейтенант. — В школе милиции, чтоб ты знал, перед выпуском всем будущим лейтенантам яйца покрывают скорлупой повышенной прочности — для сохранности ценного генофонда, понял? Как там наш крестник — жив еще?
— Да жив, куда он денется.
— Куда денется… Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие. Вот замочил бы ты его раньше времени, что бы тогда делал? Посылочки-то не видать, а без нее возвращаться не ведено. У кого бы ты тогда про посылочку спросил? Проверь-ка, кстати: может, он уже выспался?
Степанов ткнул Алехина сапогом под ребра. Капитан застонал и открыл глаза.
— С добрым утречком, — приветствовал его сержант.
Алехин с трудом разлепил разбитые в лепешку губы.
— У тебя дети есть, Степанов? — прохрипел он.
— Нету, — раотерялся тот. — На хрена они мне нужны, спиногрызы?
— Это хорошо, — сказал Алехин.
— Чего это?
— Мудаков на свете меньше.
Он попытался приподняться, и тут Степанов, сладострастно хэкнув, нанес ему полновесный удар в живот. Алехин, корчась, пытался отползти к машине, беспомощно скребя ногами по земле, а раскрасневшиеся, вошедшие в раж гаишники азартно избивали его сапогами и прикладами автоматов.
— Гля, Петрович, ползет! — пропыхтел Степанов, деловито обрабатывая правый бок своей жертвы остроносыми хромовыми сапожищами сорок пятого размера.
— Пускай ползет, — отозвался лейтенант, трудясь над левым боком. — Земля круглая, приползет обратно, как миленький. И ведь какой, пидорюга, упорный! Ну, куда ты ползешь? Ползком от нас не уйдешь.
