Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания....
— А что он вез?
— Кабы знать…
— Интересное кино, — сказал Вася-«Леннон». — Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что… А где это ваше болото?
— Недалеко от одного дачного поселка… Ты про Рахлина слыхал?
— Про генерала? Слышал… Это что же получается — мы туда едем?
— Туда.
— То-то я сразу подумал: чушь какая-то, жена генерала застрелила… Вот оно что.
— Голова, — похвалил Илларион. — Кстати, голова, у тебя как с сигаретами?
— Последняя.
— А у меня и того нет. Вон магазин. Я схожу за сигаретами, а ты будь хорошим мальчиком и ничего не трогай.
— Хорошо, папочка…
— Если позвонят, — кивнул Илларион на лежавший поверх приборного щитка телефон, — трубку не бери. Пусть думают, что я умер.
— Пусть думают. А позвонить можно? Надо одну встречу отменить.
— А ты говоришь, что девушки не любят.
— Должен же я что-то говорить!
— И то верно. Только лишнего не говори.
— Обижаете, гражданин начальник.
— А ты не обижайся… На обиженных воду возят.
— А кто обижается?"
"Илларион остановил машину и скрылся в магазине.
Когда Илларион вернулся, «Леннон» все еще болтал, оживленно жестикулируя.
— Все, малыш, — сказал он, — мне пора. Целую в попку. Сама ты дурочка.
Он отключил телефон и с немного виноватым видом вернул его Иллариону.
— Все зло в мире от женщин, — оправдываясь, сказал он. — Во всяком случае, почти вся нервотрепка. И подавляющее большинство бессмысленных вопросов, добавил он, подумав.
— Например? — спросил Илларион, запуская двигатель и отъезжая от тротуара.
— Например: куда ты едешь? Или: а зачем тебе туда надо? Что может быть бессмысленнее этих вопросов после того, как я сказал, что у меня неотложное дело? Отвечаю сразу: бессмысленнее этих вопросов может быть только вопрос, есть ли у меня другая женщина.
— По-моему, вполне естественный вопрос, — пожал плечами Илларион.
— Я где-то читал, что то, что наиболее естественно, наименее всего приличествует существу, наделенному разумом… Я не говорю, что этот вопрос неестествен.
