Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания....
Ох, как не помешает!
Северцев едва удержался, чтобы не потереть руки от удовольствия. Но праздновать было рано. Впереди предстояла большая работа.
Глава 4
Вечером в пятницу Виктор Быков решил нанести короткий визит знакомому Иллариона Забродова Матвею Исааковичу Гершковичу. Он не любил откладывать дела на потом: они имели тенденцию накапливаться, и в результате можно было упустить что-нибудь важное. Кто-нибудь из фигурантов его списка мог ускользнуть в свой вонючий Израиль или вдруг стать богатым и заметным, отгородиться от Виктора Быкова тройной колючей проволокой больших денег, милицейской охраны и личных бодигардов, стать недосягаемым.
По телевизору показывали «Поле чудес». С экрана, как всегда, кривлялся и глумился над русскими людьми инородец — пил привезенную этими недоумками водку, закусывал ими же привезенными огурчиками, отпускал шуточки, что-то такое примерял… По случаю летнего времени передача шла в записи — народный кумир не утруждал себя работой в разгар курортного сезона.
Хотя вполне могло статься, что и не укатил — в его семействе вроде бы появилось прибавление. Все равно, к знакомству со знаменитостью Виктор готов не был. Пока не был. Хотя то, что эти твари размножаются, ему весьма и весьма не нравилось. Как тараканы, честное слово. Это ж подумать только: каждую минуту на свет появляется еврей! И не один, наверное…"
"В ванне, на четверть наполненной водой, вяло бултыхалась рыба.
Пора было ехать, а то как бы букинист не ушел домой.
…Он позвонил Гершковичу еще утром, отрекомендовавшись знакомым Забродова. Как он и ожидал, фамилия последнего произвела магическое воздействие. Вначале старик говорил осторожно, с интонацией, заставившей Виктора почувствовать к нему чуть ли не симпатию: этот был еще из старых, которые знали свое место и боялись собственной тени, не то что нынешние.
Но Гершкович был не из тех. Похоже, он многое повидал и, что еще важнее, хорошо запомнил.
