Когда он перебегал дорогу, направляясь к своему дому, его окликнул знакомый голос:
— Эй, блаженный! Забродов, стой! Обернувшись на голос, Илларион увидел стоявшую поодаль черную «волгу». Из открытой дверцы выглядывал Мещеряков.
— А, полковник! — приветствовал его Илларион. — Легок на помине. А я-то думаю, куда это мой полковник подевался? То ли занят он, то ли просто осторожничает…
— Дурак ты, Забродов. Ты почему на звонки не отвечаешь?
— На какие еще звонки?
— Я тебе весь вчерашний день названивал — и ни ответа, ни привета. Сиди и думай: бродишь ты где-нибудь по своему обыкновению или тебя уже шлепнули втихаря.
— Все под Богом ходим, — смиренно ответил Илларион.
— Святоша… Ты почему трубку не берешь?
— Погоди, что ты привязался. Какую трубку?
— Телефонную, какую же еще. Я же говорю, целый день звоню, и никто не отвечает.
— Я вчера целый день просидел дома. Ты по какому телефону звонил?
— Да по обоим — и по сотовому, и по обыкновенному.
— Интересное кино… Постой, постой… Ну, конечно! Я же оставил сотовый телефон в машине! Вот ведь угораздило.
— Пусть так. А квартирный?
— Черт его знает, Андрей. Может, испортился? Я вчера к нему не подходил.
— Что ж ты делал целый день?
— Читал. Ты знаешь, у скандинавов есть одно интереснейшее предание…
Он осекся, так как Мещеряков отчаянно замахал на него руками.
— Уволь, уволь, Илларион. Некогда мне твои байки слушать. Меня работа ждет.
— Ладно, работник. Говори, чего тебе надобно, старче, а то у меня скоро жабры вырастут при такой погоде.
— Кто ж тебя в такую погоду на улицу гнал? Ничего мне от тебя не надо. Я просто хотел узнать, как ты."
"— Как трогательно. Я что, тяжелобольной?
— Иногда мне кажется, что так оно и есть. Ты понимаешь, во что ты впутался?
— Я, Андрей, ни во что не впутывался. Меня впутали — это да.
— Будь осторожен, Илларион. Помощь нужна?
— Да пока что нет, но все равно спасибо. Как твое расследование?
Мещеряков выразительно покосился в сторону шофера и незаметно для последнего постучал себя согнутым пальцем по лбу. Подумав, вздохнул и полез из машины под дождь.
— Пойдем. Только давай хотя бы в твою подворотню спрячемся, что ли. Капает ведь.
— Я тебе уже полчаса об этом толкую. Пошли.
Очутившись в арке, Мещеряков достал сигареты и протянул открытую пачку Забродову.
— Я натощак не… Впрочем, давай. Правила хороши, если их время от времени нарушаешь. Что-то я сегодня в миноре.
— Погода, — понимающе сказал Мещеряков и дал Иллариону прикурить.
— Да нет, Андрей, погода тут ни при чем. Просто подумалось вдруг, сколько на свете всякой сволочи. Ты представь, что все, чем живет обычный, нормальный человек, это тоненькая пленка на поверхности громадного болота. Вот он живет, любит, на работу ходит, а под ним — трясина, бездна.