Два молодых талантливых футболистов погибают от рук киллеров в разных городах. Официальное следствие винит фанатов, но полковник ГРУ в отставке Илларион Забродов подозревает куда более серьёзный заговор. Ему предстоит разоблачить правду, став на опасный путь противостояния могущественным...
Илларион Забродов обвел взглядом присутствующую компанию и, подождав, пока под его суровым взором все успокоятся, повернулся к Лопухову.
— Где ты, Дмитриевич, был вчера ранним утром? — задал он конкретный и простой вопрос Лопухову."
"Однако простой вопрос полковника Забродова оказался для Дмитрия Дмитриевича не совсем простым, а скорее даже весьма затруднительным и сложным.
— Вчера утром? — медленно переспросил Лопухов и, нервно заерзав на табуретке, мучительно наморщил лоб, чтобы вспомнить вчерашние события.
Илларион кивнул головой.
— Да, вчера утром, — спокойно и не подгоняя Митрича, подтвердил полковник в отставке, — где-то приблизительно с часов пяти утра и до семи.
Дмитрий Дмитриевич силился, пыжился, но так и не смог вспомнить.
— Да черт его знает, товарищ Забродов, — ответил он нервно, — точно не помню, где я был!
— Как, совсем не помнишь? — все еще на что-то надеясь, уточнил Забродов.
Лопухов отрицательно затряс лысой головой и, виновато разведя руками, ответил:
— Не помню, товарищ Забродов.
— Да ты что, Митрич, не помнишь, как ты спал возле мусорных баков, — воскликнул Ахмет, — и как потом мы с тобой похмелялись у меня красненькой?
— Точно, Ахмет! — воскликнул Митрич. — Вспомнил! Точно, мы с тобой еще пили… как это чернило называется… — алкоголик на мгновение задумался.
Старый дворник недовольно засопел и тихо подсказал Лопухову:
— Вермут!
Дмитрий Лопухов радостно просиял.
— Точно, Ахметушка! Ну конечно же, вермут! — весело воскликнул лысоголовый «свидетель». — Мы же потом еще с тобой отполировали его пивком!
— Митрич, пивко — это хорошо, — недовольно пробурчал полковник в отставке, — ты по существу вспоминай: где был, может быть, что-то видел?
— Вспоминай, вспоминай, — раздраженно проворчал Митрич и потер ушибленное колено, — вспомнишь тут! Меня как шандарахнуло вчера, так я все и перезабыл!
При этих словах Дмитрий Дмитриевич сел на табуретку и, задрав калошину штанины, показал рану, которая уже затянулась темной корочкой.
— Вот видите! — победоносно воскликнул Лопухов, показывая разбитое колено.
Приятели Митрича с интересом наклонились вперед и стали рассматривать его рану, при этом сочувственно покачивая головами и причмокивая губами.
— Да… — протяжно произнес старый татарин, — это ведь надо, чуть не убили!
— Да, черномазые козлы! — согласился Дмитрий Лопухов.
