Автор
Трис Приор продолжает борьбу за выживание в расколотом обществе фракций. Между войной и миром ей предстоит сделать невозможный выбор, который определит судьбу каждого. Предательство, любовь и жертва станут её путём к спасению тех, кого она любит.
Я стою, опустив руки, дверь скрипит и приоткрывается. В комнату заходит Тобиас.
— Зик и Юрай сказали мне, что ты собираешься подслушать Джека, — говорит он.
— Да неужели.
— Это так?
— Почему я должна рассказывать тебе? Ты же не посвящаешь меня в свои планы.
Он удивлённо приподнимает брови.
— О чём ты говоришь?
— Я говорю об избиении Маркуса до полусмерти на глазах у всех Бесстрашных, без всякой видимой на то причины.
Я делаю шаг к нему.
— Но причина есть, не так ли? Не похоже, чтобы ты потерял контроль, или он сделала что-то, что тебя спровоцировало, так что должна быть причина.
— Следовало доказать Бесстрашным, что я не трус, — говорит он. — Вот и всё. Это единственная причина.
— Почему тебе было нужно… — начинаю я.
Для чего Тобиасу показывать себя Бесстрашным? Только ради ещё большего уважения. Вспоминаю голос Эвелины из тени в доме Афракционеров: «Я предлагаю тебе стать важными».
Он хочет, чтобы Бесстрашные объединились с Афракционерами, и он знает, что есть только один способ воплотить это в жизнь — сделать всё самому. Остается загадкой, почему он не чувствовал потребности поделиться этим планом со мной. Он опережает мой вопрос.
— Так ты будешь подслушивать или нет?
— Какая разница?
— Ты снова без причины подвергаешь себя опасности, — замечает он. — Как тогда, когда рвалась бороться с Эрудитами с одним лишь… карманным ножом.
— Причина есть. Важная. Если мы не подслушаем, мы не будем знать, что происходит, а знать необходимо.
Он скрещивает руки. Он не такой высокий, как некоторые мальчики из Бесстрашия. И у него топорщатся уши, его нос немного загнут на конце, но для меня… Я проглатываю все прочие мысли.
Он здесь, чтобы отчитать меня, хотя и сам многое скрывает. Я не могу думать о том, как он привлекателен. Подобные мысли только мешают, ведь прямо сейчас я собираюсь пойти послушать, что Джек Кан скажет об Эрудиции.
— Ты больше не стрижешь волосы как Отречённые, — замечаю я. — Хочешь выглядеть более Бесстрашным?
— Не меняй тему, — одергивает он. — Подслушивающих и так уже четверо. Тебе идти не надо.
— Почему ты так настойчиво хочешь, чтобы я осталась? — мой голос становится громче. — Я не из тех, кто будет просто сидеть, пока другие люди рискуют!
— До тех пор, пока ты будешь тем, кто не ценит свою жизнь… кто не сможет даже поднять пистолет и выстрелить… — он наклоняется ко мне. — Ты должна остаться здесь и позволить другим сделать грязную работу.
Его голос бьется во мне, словно второе сердце.
