Автор
В Грозовой Руси магии и недр Красной Пустыги жива древняя княжеская кровь. Героини из разных поколений объединяются для остановки угрозы, исходящей из глубин земли. Их пути пересекаются в битве за выживание, когда каждая мгновение становится жизненно важным.
Они только завязывают друг другу обувь и обрезают волосы.
Выражение лица Тобиаса не меняется. Ко мне приходит понимание: Эрика я совершенно не волную, но он точно знает, куда ударить Тобиаса, и как сделать это посильнее. И одно из его уязвимых мест — это я."
"Вот, чего мне так хотелось избежать, мне не хотелось, чтобы мои взлеты и падения стали взлетами и падениями Тобиаса. Вот почему я не могу позволить ему вмешаться, чтобы защитить меня.
— Я хочу, чтобы список огласила именно она, — повторил Эрик.
Я говорю так ровно, насколько это возможно:
— Ты сговорился с Эрудитами. Ты несешь ответственность за смерть сотен Отреченных, — продолжаю говорить, но не могу и дальше сдерживать эмоции, выплевываю слова, будто это яд. — Ты предал Бесстрашных. Ты выстрелил ребенку в голову. Ты нелепая игрушка Джанин Метьюс.
Его улыбка меркнет.
— Я заслуживаю смерти? — спрашивает он.
Тобиас открывает рот, чтобы прервать его, но я всё же успеваю ответить.
— Да.
— Ладно, — его темные глаза пусты, как ямы, как беззвездные ночи. — Но есть ли у тебя право решать это, Беатрис Приор? Как ты решила судьбу того другого мальчика… как его звали? Уилл?
Не отвечаю. Слышу, как мой отец спрашивал меня: «Что заставляет тебя думать, что у тебя есть право стрелять в кого-то?», когда мы пробивали себе путь к диспетчерской в штаб-квартире Бесстрашия. Он говорил мне, что существует правильный способ что-то сделать, и я должна понять это. Я чувствую, как в горле образуется что-то, похожее на шар из воска, такой большой, что я едва могу глотать и дышать.
— Ты совершил преступления, которые гарантируют казнь среди Бесстрашных, — говорит Тобиас. — В соответствии с законами Бесстрашных мы имеем полное право казнить тебя.
Он приседает рядом с тремя пистолетами у ног Эрика и опустошает обоймы одну за другой. Они почти дребезжат, ударяясь об пол, а затем катятся к носкам ботинок Тобиаса. Он подбирает средний пистолет и засовывает пулю в обойму.
Затем он перемещает три пистолета на полу, меняя их местами, до тех пор, пока мои глаза не теряют из виду средний пистолет, тот, в котором есть пуля. Он берет оружие: один пистолет он передает Тори, другой Гаррисону.
Я пытаюсь думать об атаке и моделировании, о вреде, который они нанесли Отреченным. Все невинные, одетые в серое, лежащие на улице мёртвыми. Они не оставили достаточно Отречённых для того, чтобы позаботиться о телах, поэтому большинство из них всё ещё там. И всё это не было бы возможным без участия Эрика.
