Автор
В Грозовой Руси магии и недр Красной Пустыги жива древняя княжеская кровь. Героини из разных поколений объединяются для остановки угрозы, исходящей из глубин земли. Их пути пересекаются в битве за выживание, когда каждая мгновение становится жизненно важным.
Пахнет гниющим мусором и пожаром.
— Не скажу, что изменил свое к тебе отношение, — признается Питер.
— Я об этом даже не мечтаю, — отвечаю я.
Тобиас падает на пол, приземляется сначала на ноги, а затем наклоняется вперед и становится на колени, морщась. Я помогаю ему подняться. Все запахи, звуки и чувства кажутся преувеличенными. Я почти умерла, но вместо этого жива. Благодаря Питеру.
Из всех возможных людей именно ему.
Питер проходит решетку и открывает маленькую дверь. Свет струится внутрь печи. Мы с Тобиасом уходим подальше от запаха гари, от металлических печей, к цементной стене, туда, где Питер.
— Есть пистолет? — спрашивает Питер у Тобиаса.
— Нет, — отвечает тот. — Решил стрелять пулями из ноздрей, так что оставил его наверху.
— Ох, заткнись.
Питер держит пистолет перед собой и выходит из комнаты сжигания. Нас встречает промозглый воздух коридора с открытыми трубами на потолке, но он всего лишь десять футов в длину. Знак над дверью говорит: ""Выход"". Я жива, и я ухожу.
"Отрезок пути между штабом Бесстрашных и штабом Эрудитов на обратном пути выглядит несколько иным. Наверное, все, что связано с тобой, выглядит по-разному, когда ты не на пути к смерти.
Когда мы доходим до конца переулка, Тобиас прижимается плечом к одной из стен и выглядывает за угол. Его лицо ничего не выражает, он придерживается за стену здания и стреляет. Я затыкаю уши, стараясь не обращать внимания на выстрелы и вызванные ими воспоминания.
— Быстрее, — говорит Тобиас.
Мы бежим — Питер первый, я вторая, за мной Тобиас — вниз по улице.
Моя голова кажется затуманенной, скорее всего от истощения, но адреналин заставляет меня бежать.
— Выбери наименее логичный маршрут! — кричит Тобиас.
— Что? — переспрашивает Питер.
— Наименее логичный маршрут, — говорит Тобиас.
Питер сворачивает влево, вниз по другой аллее, заваленной картонными коробками, в которых лежат потертые одеяла и подушки, бывшие, я думаю, старыми жилищами Афракционеров. Он перепрыгивает через окно, я с грохотом следую за ним.
В конце переулка он поворачивает влево, в сторону болота. Мы вернулись на Мичиган-авеню. На пустырь, хорошо просматриваемый из штаба Эрудитов.
— Плохая идея! — кричу я.
Питер поворачивает вправо.
