Автор
В Грозовой Руси магии и недр Красной Пустыги жива древняя княжеская кровь. Героини из разных поколений объединяются для остановки угрозы, исходящей из глубин земли. Их пути пересекаются в битве за выживание, когда каждая мгновение становится жизненно важным.
Юрай тянется ко мне, но Тобиас останавливает его, положив руку на плечо. Я чувствую волну благодарности. Не думаю, что справлюсь с объятиями Юрая или вопросами, или удивлением.
— Она через многое прошло, — замечает Тобиас. — Ей нужно поспать. Она будет дальше по улице, в номере 37. Приходите завтра.
Юрай хмурится. Бесстрашные, как правило, не отличаются чуткостью, а Юрай только и знал, что Бесстрашных. Но он уважает Тобиаса и его заботу обо мне, поэтому кивает головой и соглашается:
— Хорошо. Завтра.
Прохожу мимо Кристины, она тянется ко мне и слегка сжимает мое плечо.
Я не знаю, как Тобиас заставил себя войти внутрь. Для него он полон родительских криков и свиста ремня, с ним связаны многие часы, проведенные в небольшом темном шкафу. Но, провожая нас с Питером на кухню, он не выглядит обеспокоенным.
На кухне стоят Тори, Гаррисон и Эвелин. Их вид подавляет меня. Я облокачиваюсь на стену и закрываю глаза. Очертания предметов запечатлелись на моих веках. Я открываю глаза. Стараюсь дышать. Они говорят, но я не слышу. Почему Эвелин здесь, в доме Маркуса? Где Маркус?
Эвелин обнимает лицо Тобиаса руками, прижимается щекой к его щеке. Говорит ему что-то. Он улыбается ей, когда она отстраняется. Мать и сын помирились.
Тобиас возникает около меня, одной рукой берет меня под руку, а другой обнимает за талию, чтобы поберечь рану на плече, он ведет меня к лестнице, и мы вместе поднимаемся по ступеням.
На верхнем этаже расположена спальня его родителей и его комната, разделенные ванной. Он ведет меня к себе в спальню, и я останавливаюсь на мгновение, оглядывая комнату, где он провел большую часть своей жизни.
Он держит меня за руку. Он постоянно прикасался ко мне с тех пор, как мы ушли с лестничной клетки того здания, будто думает, что я могу развалиться, если он не удержит меня.
— Я почти уверен, что Маркус не заходил в эту комнату после того, как я ушел, — говорит Тобиас. — Потому что, когда я вернулся, все стояло на прежних местах.
У Отреченных нет украшений, это своего рода еще одна жертва, которую они приносят, но у Тобиаса в комнате есть все из того, что разрешалось иметь. Кипа школьных бумаг. Небольшая книжная полка.
