Автор
В мире ВСО и ГАЗ-А, где каждое слово важно, описывается жестокая зимняя война между СССР и Финляндией. Книга знакомит читателей с миром заклинаний и магических артефактов, где каждое движение может определять исход боя. Павел Смолин раскрывает тайны НКВД и ГУГБ в рамках войны, создавая трепетную атмосферу жестокости и мистики....
Посредине помещения собрались 6–7 женщин, сидящих на двух кроватях друг напротив друга, и окружённые теми, кому места не хватило.
Кто-то что-то рассказывал, а слушающая её публика весело смеялась. Вот говорившая женщина начала снова что-то рассказывать, но неожиданно замолчала и встала, глядя на Тамару Казимировну. В палате на мгновение наступила тишина.
— Что здесь происходит? — растерянно спросила врач.
Во вставшей женщине она узнала ту самую Домрачеву, которая ещё вчера лежала и стонала от болей.
— Домрачева, — спросила она, — как вы себя чувствуете? В каком состоянии находится ваш операционный шов? Вчера вечером ваше состояние вызывало у меня тревогу.
— Я не знаю, что случилось. Проснулась и почувствовала, что здорова. У меня ничего не болит.
— И я здорова, и я, и я. — раздавалось со всех сторон.
— А дежурный врач не поверил и сбежал, — сказала, улыбаясь, неподалёку от неё стоявшая пожилая женщина.
— А вы можете нас выписать? Мы же все тут абсолютно здоровы.
Пациентки требовательно смотрели на неё в ожидании её решения. И Тамара Казимировна приняла его. Она подняла руку, призывая их к тишине, и сказала:
— Я вам верю, но должна убедиться сама. Заходите ко мне в кабинет по одному на медосмотр.
— А вы кто? — спросил кто-то.
— Я заведующая терапевтическим отделением 1-й городской больницы клинического городка, Балихина Тамара Казимировна. — Мой кабинет находится на 2-м этаже. Жду вас там.
Врач вышла, и в палате сразу стало шумно. Женщина, веселившая до этого своих соседок, подняла руку и сказала:
— Моя фамилия Домрачева и я, наверное, первая по списку.
Глава 8
Домашние хлопоты
Ноябрь пролетел быстро. Жилье у Веры мне обломилось, её бабуля, справившись не без моей помощи со своим недугом, моему вселению воспротивилась. Выручила меня в этом вопросе медсестра Дана, жившая с родителями в частном доме. Один дом на их улице был выставлен на продажу, и я, узнав об этом от Даны, уже во вторник, 3 ноября встретился с его хозяевами, одинокой парой пенсионного возраста.
Дом мне понравился, каменный, двухэтажный, ухоженный, с большим подворьем, летней кухней, банькой, сараем, огородом и садом. Хозяева оценили его в 30 тысяч рублей.
Я торговаться не стал, но выдвинул свои условия:
— Добавляю ещё три тысячи рублей, и вы оставляете мне всю мебель, продуктовые запасы с дровами и хозяйственной утварью. Чтобы можно было заехать и жить.
