Автор
В книге "Инттендант его Драконьего Превосходительства" читатель погружается в мир армейской службы, где каждое действие строго регулируется уставом. Жизнь рядового сопровождается тщательными обязанностями и строгим подчинением, как в реальных военных частях.
Так и случилось, что уже через десять дней я, забросив все прочие дела, выдвинулась с командой гримеров, операторов и подсобных рабочих на съемки в недалекий пригород, где отыскалась неплохо сохранившаяся, но отчего-то до сих пор пустующая церковка с невысокой колокольней. Не знаю, к какой епархии она принадлежала, но внутрь нас пропустил самый обычный сторож - в резиновых сапогах, в ватнике поверх тельняшки и вязаной шапке на засаленных волосах.
Внутри было пусто, гулко, пыльно и светло - то, что доктор прописал.
Пока помощники заносили и расставляли реквизит - переоделась в углу за ширмочкой, которую внесли первой, и вышла из-за хлипкой загородки уже в белом наряде невесты, с флердоранжем в волосах и в шитых серебром черевичках.
- Ну, вылитая панночка! - восхитился Сеня.
Он, как главный по креативу, уникального события пропустить никак не мог. Сама же начальница сниматься выехала! Такого уж лет пять не случалось.
- Поговори мне еще, - проворчала я беззлобно. - Помоги лучше на лафет влезть и улечься, ничего не уронив.
- Завсегда рад, Матрена Ильинична! - Сеня поклонился, подал мне руку, подвел к постаменту, на который как раз установили нарядный, обитый изнутри белым атласом гроб. - А давайте-ка я вас подсажу…
Креативный директор подхватил меня под пятую точку, с нарочитым кряхтением приподнял и опустил прямиком куда требовалось.
- Укладывайтесь, Матрена Ильинична, - выдохнул он, стряхнул щелчком с рукава синего блейзера невидимую пылинку, а потом лично укрыл меня белой кружевной накидкой.
Ресницы от природы мне достались самые обычные - не сильно длинные, не сильно густые. Хорошо хоть темные. Но для съемок их оказалось недостаточно, так что гримерша Анечка шустро приклеила мне искусственные. Вот после этого я глаза открыть не смогла бы, даже если бы захотела: непривычные ощущения вызывали резь и слезотечение при малейшей попытке взглянуть на окружающий мир.
- Сейчас вот еще щечки белилами припудрим, - хлопотала вокруг Анечка, щекоча мне щеки и лоб огромной пушистой кистью. - Совсем хорошо выйдет!
Не знаю, как там оно вышло, но вскоре меня разукрашивать перестали. Завозились, заговорили рядом, выставляя свет, споря о чем-то на своем профессиональном жаргоне.
Я же, лежа и ничего не делая, потихоньку согрелась, расслабилась.
