Закончив с бутербродами, я поставил их на стол и удовлетворенно все оглядел. Три чашки рядом радовали глаз — моя по центру и их две по бокам, точь-в-точь как мы сами лежали в постели.
Потянувшись за чайником, я машинально скользнул глазами по своему отражению в хромированной поверхности. Две пустые точки отчетливо выделялись на майке — там, где обычно болтался значок. Однако сегодня утром — хотя бы дома — я решил сделать крохотную передышку от этого ухмыляющегося чертика. Он разгонял мозги до ураганных скоростей, на которых я еще не до конца себя контролировал, а последний вираж так и вообще чуть не сломал мне шею.
— Готово! — позвал я, разлив кипяток по чашкам.
Реакции не последовало никакой. Гадая, чем они заняты, я вышел в гостиную. Из ванной доносилось журчание воды, а из моей комнаты — какой-то странный шорох. Немного озадаченный, я подошел и распахнул дверь. Уже одетая, с золотой змейкой на запястье, Майя копошилась в верхнем ящике моего стола. Услышав скрип, она подняла голову, наши глаза встретились, и она стремительно захлопнула ящик, попутно что-то вытащив из него и спрятав себе за спину.
— Что у тебя там? — спросил я, не предчувствуя ничего хорошего.
Помедлив, она нехотя вытянула руку. Чайная ложка холодно сверкнула на свету — самая обычная на вид, но с адской магией внутри. Эту ложку — минетную, как я ее назвал — мне однажды подарила Лилит. Я вопросительно поднял глаза.
От такой идеи меня чуть не перекосило. Ну уж нет: Сашиных губ эта ложка даже не коснется. Да и вообще ничьих губ. А хочешь посмотреть, как Саша сосет, просто попроси ее показать — вряд ли она тебе откажет.
— Поверь, — примиряюще произнес я, подходя ближе, — у нее в голове нет ничего плохого. То, что делает, она делает не для того, чтобы тебя унизить или обидеть.
Я потянулся, собираясь забрать эту злосчастную ложку, однако Майя крепко сжала ее в ладони.
— Просто она немного ревнует, — я погладил ее по стиснутой руке. — Потому что видит, как ты для меня важна. Так что дай ей шанс, — добавил я.
После небольшой заминки Майя медленно разжала ладонь, позволяя мне наконец забрать этот адский артефакт.
— Хорошо, — проворчала она, — но если она еще что-нибудь выкинет…
Пожалуй, надо найти для этой ложки тайничок понадежнее. Я распахнул ящик, собираясь ее убрать. Взгляд мгновенно уперся в карандашный рисунок, который я бережно хранил в самом низу и который сейчас небрежно лежал поверх всего. С немного мятой поверхности с улыбкой смотрела Алгон, чьей портрет Майя уже однажды свернула в комок. А вот мне этот рисунок нравился, и я его расправил.
— Ты бы еще в рамочку повесил, — с досадой заметила она.
Без малейшего предупреждения дверь широко распахнулась.