— Я могу насчитать минимум шестерых, — не унималась Саша. — Включая тебя, — из губ, одновременно не моих и моих, вырвался смешок. — Но Яна и та его телка уже в прошлом. От Аси он сам бегает. Остаются только эти две. Не так много, да?
— Вряд ли это весь список, — буркнула Майя. — И кстати, ты забыла посчитать себя!
Досада заметно усилилась, царапая изнутри, доставая даже меня, невесомого и призрачного. Даже хорошо, что я не знал, что Саша думала в этот момент — вряд ли бы эти мысли мне понравились.
— И ты после этого еще трахаешься с ним без резинки? — выдала она.
— Какая тебе разница? — огрызнулась Майя.
В правом виске внезапно начало постукивать.
— Интересно, — палец надавил и стал массировать, — эта Алла тоже без резинки?
— Эта может куда угодно и как угодно, — проворчала Майя.
Палец замер. Боль в виске заколотила еще сильнее, требуя выплеснуться наружу.
— Слушай… — снова заговорила Саша.
Майя на другом конце дивана поморщилась.
— Что тебе опять от меня надо?
— А у тебя номер этой Аллы есть?
Что-то щелкнув на экране, Майя молча протянула ей свой смартфон и ткнула в один из контактов, который обращал на себя внимание и так: “Шлюха”. Саша торопливо перебила номер себе, правда, сохранив его как “Алла”. Распахнув чат, пальцы решительно забарабанили по клавишам, с каждым словом уменьшая боль в виске.
Ноготь нетерпеливо застучал по экрану, словно подгоняя ответ. Даже мне было невыносимо это промедление. Меньше чем через минуту в окошке вспыхнул новый бабл:
Ноготь застучал так, будто хотел пробить экран.
— Вот сучка! — смартфон резко отлетел в сторону.
Досада скрутила, стирая мою гостиную до черной полосы. Перед глазами все яростно поплыло, и на бешеной скорости меня вытолкнуло куда-то вверх. Вокруг опять были бордовые стены и заставленная деликатесами скатерть, три обнаженные ведьмы и мое собственное тело, принявшее меня без особой радости. Я глубоко вдохнул, пытаясь зачерпнуть ртом побольше воздуха, которого вновь стало мучительно не хватать.
— Понравилось, — улыбнулась на другом конце стола Виви. — Правда жизни, она горькая…
Из груди вырывались глухие хрипы. Я все еще задыхался, как рыба, которую выбросили на берег. Казалось, спасение только одно: снова смочить горло. Дергаясь, почти не слушаясь, пальцы подхватили бокал. Однако за хрустальными стенками было пусто — ни единой капли. Когда успел? Я же только пригубил…
— Может, еще вина? — хмыкнула Волчица и, зачерпнув мутной красноты из их котла, услужливо подлила мне.
Понимая умом, что этого делать не стоит, я стиснул бокал и залпом влил его в себя, пытаясь унять эту нечеловеческую, ненормальную сухость. В тот же миг меня захлестнуло и куда-то грубо потащило, вновь вырывая из собственного тела.