— Тупой, что ли?..
Тупой тут, по-моему, не я… В полном молчании мы вышли к очередному островку с аттракционами и начали методично перемещаться от ограждения к ограждению, изучая, как каждый из них работает. Морщась, Джи слушала чужие стоны и с недовольным лицом наблюдала за чужими наслаждениями. Меня она будто игнорировала, а меня так и подмывало что-нибудь спросить.
— И как тебе, нравится?
Вместо ответа она скривилась. Оргазменные стоны, рвущие воздух, уже сливались в единый экстатический вопль.
— А людям нравится, — заметил я, еле сдерживая сарказм. — Послушай, как кричат…
— Ага, кричат грешники! — проворчала она. — Что ты понимаешь в криках! Вот в Содоме, когда я его сжигала, там кричали…
Я решил избавить себя от подробностей и заткнулся. После пятого аттракциона Джи сделала передышку у ближайшего прилавка с вином — и обратно уже не выдохнула. Чередуя аттракционы и вино, она теперь останавливалась около каждого киоска, которые были в обилии раскиданы по парку, и везде опрокидывала в себя по стаканчику. Я сбился со счета, пытаясь вспомнить, сколько в нее уже влезло.
— Может, лучше на чем-нибудь прокатишься? — предложил я, когда с она хрустом скомкала очередной пластик. — Проинспектируешь вживую…
— Да на чем тут кататься? — пробурчала она, кисло следя за горячими “скачками” на железных конях. — Вот как я каталась во время Крестовых походов по пути в Иерусалим, вот это каталась! А это так, развлечение для погрязшего в блуде скота…
Что-то эти пьяные истории меня уже начинали пугать. Скоро от нее разило не меньше, чем от Бахуса. Вот идеальный компаньон для его застолий — такая же бездонная, как и он. Хотя что-то подсказывало, что с ней бы он пить не рискнул.
— Может, уже хватит? — не выдержал я после очередного стакана. — Воняет уже…
— Да что ты знаешь про воняет? — Джи схватилась за новый, которые она уже покупала сразу по два. — Вот в Лондоне во время эпидемии черной смерти, там воняло!..
Дальше я уже не мешал ей пить — с учетом того, что вино было единственным, что хоть ненадолго затыкало ей рот.
— Что, испугался? — вдруг хмыкнула эта бестия.
— А может, хотя бы сегодня, — нахмурился я, — не будешь залазить ко мне в голову?
— Как я тогда узнаю, о чем ты думаешь? — совершенно искренне удивилась она.
— Тогда по-честному пустила бы и меня в свою. Хотя там, наверное, такой уголок маньяка…
Я уже все проговаривал вслух — все равно разницы не было.
— Я все делаю ради добра и рая! — мрачно отрезала она.
