Автор
После обрушения земли под ногами у Аси веером разметались смертные грехи. Она дрожала, пытаясь собраться со своими силами. Куртка оказалась слишком тяжелой для ее изможденных рук, но согревающий прикосновение помогло ей на миг перестать замерзать в ужасе.
В коридоре, в послеполуденный час, когда первые тени заняли свою позицию в доме, фигурка девушки казалась особо хрупкой и беззащитной. И глаза. На пол лица.
Ионов нервно сглотнул. Коридор шириной в два метра неожиданно стал очень узким. Восприятие пространства вокруг резко изменилось. И молодому здоровому мужику показалось, что он стоит слишком близко с гостьей. Видит, как капельки испарины выступили на ее лбу и шее, как шелковистая — наверняка, шелковистая — прядь волос легла на щеку да там и осталась. Как соски напряглись и теперь бесстыдно торчали, обозначившись через кружево бюстгальтера и тонкую ткань блузы.
Пришлось отвести взгляд. От греха подальше.
Чертов Соломов! Он же ясно выразился, что завязал с Центром. Завязал!
Ася негромко вздохнула.
— Это никогда не кончится.
Слова прозвучали жалко и устало.
У Ионова засосало под ложечкой. Пришлось собрать волю в кулак и приказать себе не замечать, что перед ним стоит девчонка-куколка.
Она — интуит. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Очередная подопечная. Не более.
— Кончится. Ася, хорош хлюпать носом. Никто тебя в обиду не даст. А этого ублюдка найдут.
— Как?..
— Как находили всех. Сейчас Лёха вернется из командировки, попроси его подключить других интуитов. Пусть наведаются в колонию, где этот гад сидел. Он не мог пропасть, не оставив следов. Его можно вычислить.
Ионову захотелось придушить бывшего сослуживца.
Ася покачала головой и привалилась к стене. От девчонки, что с хитрецой смотрела на него на кухне, не осталось и следа. Лишь её тень — потерянная, испуганная.
— Он придет за мной.
Голос упал до шепота.
— Он тебя не найдет.
А в этом голосе — уверенность. Стальная.
Ася медленно подняла голову.
Поверила ему.
Кивнула.
После чего, поняв, что не в состоянии больше стоять, развернулась и направилась к спальне. Захотелось побыть одной. Спрятаться в кокон и не высовываться.
— Ася.
Матвей остановил её на пороге.
— Да? — она обернулась.
— Это… — Матвей замялся. — Пироги теперь отменяются, да?
Плечи Аси затряслись. Правда, уже не от слез, а от смеха.
