Российская эскадра, отправленная в Сирию в 2012 году, совершает временной скачок в 1904 год и оказывается у берегов Чемульпо. Моряки становятся свидетелями боя крейсера "Варяг" с японским флотом и вынуждены участвовать в историческом сражении, изменяя ход русско-японской войны.
– Ну, зачем все эти хлопоты, – смущенно пробормотал Бобриков, – не стоит беспокоиться…
Глава ГУГБ посмотрел на сидящего напротив него Бобрикова.
– Николай Иванович, я прошу вас – слушайтесь наших людей и не рискуйте напрасно. Вы человек военный, и поэтому должны выполнять все распоряжение самодержца. Ну, а если покушение все же состоится, то мы объявим всем, что врачи отчаянно борются за вашу жизнь, а присутствующий здесь государь издаст указ о приостановлении действия законодательства Великого княжества Финляндского. А потом пришлет в Финляндию решительного человека с диктаторскими полномочиями, который и сделает за вас всю грязную работу. Будет введена смертная казнь, которая в Великом княжестве Финляндском вообще отсутствовала, и смутьяны, поднявшие руку на государственных чиновников и представителей власти, получат то, что они заслужили. Ну, а менее опасные мятежники по приговору суда – русского суда, а не местного, вегетарианского – загремят в глухие заполярные поселки их дальних родичей-самоедов. Вы же, Николай Иванович, все это время будете лежать в постели у себя дома, «залечивая раны, нанесенные вам злодеем-террористом».
– Неплохо придумано, – сказал император. – Вы, Александр Васильевич, к завтрашнему дню вместе с Ниной Викторовной подготовьте мне детальный план описанной вами операции. И выясните, нет ли в этом деле шведского следа. А вы, Николай Иванович, в течение трех дней, которые вы проведете в Петербурге, составьте мне подробный доклад на тему превращения Великого княжества Финляндского и обычную российскую губернию. А теперь я вынужден попрощаться с вами. Мне пора во дворец.
28 (15) апреля 1904 года, полдень.
Киев, ул. Лабораторная, д. 12 кв. 14.
Мария Александровна Ульянова
Утром почтальон принес вдове действительного статского советника письмо от ее сына. Только на этот раз она получила его не из Женевы, где он проживал в эмиграции со своей супругой Наденькой, а из самого Петербурга.
«Неужели его арестовали и тайно переправили в Россию», – подумала было Мария Александровна, взглянув на конверт. Но там обратным адресом значилось не тюрьма «Кресты», а почему-то Аничков дворец, который, как хорошо было известно Марии Александровне, был одной из резиденций российских монархов.
А несколько фотографических карточек, вложенных в почтовый конверт, окончательно добили госпожу Ульянову. На ней был изображен ее Володенька, но не в арестантском халате, а в костюме-тройке, с накрахмаленной манишкой и галстуком.
