Иным путем: В японские тыщи девяностые проникла весть о мире с Россией. Уцелевшие армии самураев неслись через степи под знаменами новых хозяек — китайских и американских экспедиций. Но одни победители, другие проигравшие, все жить будут по-своему на завоёванных землях....
Ну, а далее…
За каждым членом этого «святого семейства» тянулся целый шлейф особо тяжких государственных преступлений. «Заговор против существующего порядка управления» (все), «соучастие в цареубийстве» (Михень) и «попытка узурпации трона» (Владимир Александрович и Кирилл Владимирович). За все эти преступления им грозило лишь одно наказание – смертная казнь. И не факт, что судей остановит то, что они принадлежат к правящей в России династии.
Командовал конвоем, присланным за семейством Владимировичей, все тот же молодой офицер кавказской наружности, который 2 марта 1904 года, по принятому в России юлианскому летоисчислению, арестовал прямо во дворце великую княгиню Марию Павловну, великого князя Кирилла Владимировича и великого князя Андрея Владимировича.
Несмотря на его теперешние погоны штабс-капитана гвардии с флигель-адъютантскими аксельбантами и царским вензелем на погонах, а также орденом Святого Георгия 4-й степени, великая княгиня сразу узнала того самого поручика, который вошел в этот дом в сопровождении вооруженных матросов на второй день после убийства императора Николая и начала гвардейского мятежа.
– Ваши императорские высочества, – на хорошем французском языке сказал он тогда, – решением вдовствующей императрицы Марии Федоровны, временно принявшей на себя обязанности регента империи, вы все помещаетесь под домашний арест по подозрению в заговоре против государя и сотрудничестве с иностранными спецслужбами. Судьбу вашу, по прибытию в Санкт-Петербург, будет решать лично император Михаил Александрович.
От этих воспоминаний великую княгиню Марию Павловну даже передернуло. С бессильной злобой она смотрела на человека, который был одним из тех, кто лишил ее последних надежд возвести на царский трон если не мужа, то хотя бы старшего сына.
Великий князь Кирилл Владимирович, услышав слова флигель-адъютанта императора Михаила II, побледнел, а плечи его бессильно поникли. Он с тоской посмотрел на нового фаворита царя, несомненно, потомка одного из горских княжеских родов. Испитое лицо несостоявшегося самодержца покрылось потом.
