Иным путем: В японские тыщи девяностые проникла весть о мире с Россией. Уцелевшие армии самураев неслись через степи под знаменами новых хозяек — китайских и американских экспедиций. Но одни победители, другие проигравшие, все жить будут по-своему на завоёванных землях.
Если бы русская армия не была расслаблена четверть вековой мирной передышкой, то у Японской империи не было бы никакого шанса на победу, несмотря на всю помощь их заокеанских друзей. Как не было у нее ни одного шанса в сорок пятом, когда на Квантунскую армию Японии навалились русские войска, закаленные четырьмя годами жесточайших европейских сражений.
– Господи, Ирина, – воскликнула Мария Федоровна, – неужели длительный мир, который установил для России мой покойный супруг, это плохо?
– Ваше императорское величество, – вздохнула Ирина, – император Александр Третий был великий человек и действовал исключительно в интересах России. Но скажу вам как дочь офицера и военный журналист – несмотря на то что длительный мир хорош для страны в целом, он очень плох для ее армии и особенно для профессиональных качеств ее офицерского состава. Взводные командиры времен русско-турецкой войны в русско-японской войне командовали корпусами, армиями, флотами и фронтами. Откуда им было набраться тактического и стратегического мастерства, если за двадцать пять лет армия ни разу не была в настоящем деле? Любой мир, ваше величество, в любом случае заканчивается войной. И, чтобы изменить это правило, нужна гарантия полного взаимного уничтожения обеих участвующих сторон.
Но давайте не будем обсуждать здесь эти вопросы, ибо на этот случай у вашего сына есть Генеральный штаб и наш адмирал, Виктор Сергеевич Ларионов. Я уверена, что они что-нибудь придумают для того, чтобы свести весь этот кошмар к минимуму.
– Да, Ирина, вы правы, – кивнула вдовствующая императрица, – политика не женское дело, и не будем ее сейчас обсуждать. Скажите, как вы думаете, почему вашему адмиралу пришла в голову мысль выдать Машеньку за моего Мишкина? Я уже говорила вам о том, что это решение очень удивило нас всех в Петербурге.
– Видите ли, ваше императорское величество, – немного подумав, сказала Ирина, – на то есть несколько достаточно весомых причин. Первая причина – политическая. Я довольно много беседовала с Александром Васильевичем Тамбовцевым, который с самого начала был в курсе всех дел, и могу сказать, что отчасти понимаю мотивы этого решения.
– Постойте, Ирина, – сказала вдовствующая императрица, – но почему именно господин Тамбовцев? Разве все решения принимает он, а не адмирал Ларионов?
– Ваше величество, – улыбнулась Ирина, – вы не совсем правильно меня поняли. Все решения, естественно, принимает адмирал Ларионов. Но он военный, а не политик.
