Инженер из будущего продолжает менять историю, попав в эпоху Петра I. Среди грязи, войны и тяжелого труда он борется за выживание, применяя знания из XXI века. Его цель проста — подняться вверх по социальной лестнице, но судьба готовит ему испытания, требующие не только ума, но и смелости.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Инженер Петра Великого – 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Инженер из будущего продолжает менять историю, попав в эпоху Петра I. Среди грязи, войны и тяжелого труда он борется за выживание, применяя знания из XXI века. Его цель проста — подняться вверх по социальной лестнице, но судьба готовит ему испытания, требующие не только ума, но и смелости.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Инженер из будущего продолжает менять историю, попав в эпоху Петра I. Среди грязи, войны и тяжелого труда он борется за выживание, применяя знания из XXI века. Его цель проста — подняться вверх по социальной лестнице, но судьба готовит ему испытания, требующие не только ума, но и смелости.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Инженер Петра Великого – 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В моем времени за такую «организацию» труда любого прораба или начальника участка выгнали с волчьим билетом, а еще и под суд отдали бы за нарушение всех мыслимых и немыслимых норм. Здесь же — это была суровая норма жизни. Солдат или колодник — существо бесправное, почти что говорящее орудие, его не жалко. А мне вот, представьте себе, жалко было. И не из одного лишь человеколюбия, хотя и оно, чего уж там, присутствовало, а из чистого, холодного прагматизма. Уставший, голодный, больной, озлобленный на весь белый свет работник — это никудышный работник. Он и сделает вполовину меньше, чем мог бы, и брака нагонит столько, что потом не расхлебаешь, да еще и, чего доброго, бунт какой-нибудь на пустом месте учинит от полной безысходности и отчаяния.
А мне это надо? Нет!
Так что я взялся за так называемую «малую механизацию» и, параллельно, за улучшение бытовых условий. Начал с самого простого, с того, что лежало на поверхности, — с шанцевого инструмента. Я сел, прикинул, набросал эскизик. Ничего сверхъестественного, никакой высшей математики: лезвие — из хорошей, упругой стали (Тимофей уже наловчился такую делать для пружин к фузейным замкам), чуть вогнутое, для удобства, с хорошо заостренным рабочим краем. Черенок — из легкого, но прочного дерева, хорошо оструганный и подогнанный, с удобным Т-образным хватом на конце. Получилась в итоге легкая, на удивление прочная и, как тогда говаривали, «ухватистая» саперная лопатка. Первую партию, штук двадцать, мы с Тимофеем и моими ребятами-учениками смастерили сами, в кузне и столярке, в качестве наглядного образца (как потом я узнал, цена за это изделие была чуть ли не с четверть фузеи). А потом я отнес чертежи и готовые образцы полковнику Шлаттеру, с подробным описанием, как и из чего их делать, и с экономическим обоснованием, не поленился. Объяснил ему на пальцах, что такие вот «улучшенные» лопатки солдатам в поле пригодятся, редуты строить, на любых строительных работах производительность труда повысят в разы, а то и на порядок. Шлаттер, поворчал для порядка, мол, «опять этот Смирнов со своими прожектами», но идею одобрил — экономия казенных сил и средств ему, как рачительному хозяину (хоть и себе на уме), тоже была не чужда (и это несмотря на огромную цену — наверное Государь дал особое указание на мои хотелки, иначе не могу объяснить). И вскоре на Охте, а потом, я слышал, и на других казенных стройках, появились мои «смирновские» лопатки. Мелочь, казалось бы, пустяк, а сколько сил и времени человеческого она сэкономила — уму непостижимо!
Потом я взялся за тачки. То, на чем тут землю, камни да прочие сыпучие материалы возили, тачкой-то назвать язык не поворачивался.
