Инженер из будущего продолжает менять историю, попав в эпоху Петра I. Среди грязи, войны и тяжелого труда он борется за выживание, применяя знания из XXI века. Его цель проста — подняться вверх по социальной лестнице, но судьба готовит ему испытания, требующие не только ума, но и смелости.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Инженер Петра Великого – 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Инженер из будущего продолжает менять историю, попав в эпоху Петра I. Среди грязи, войны и тяжелого труда он борется за выживание, применяя знания из XXI века. Его цель проста — подняться вверх по социальной лестнице, но судьба готовит ему испытания, требующие не только ума, но и смелости.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Инженер из будущего продолжает менять историю, попав в эпоху Петра I. Среди грязи, войны и тяжелого труда он борется за выживание, применяя знания из XXI века. Его цель проста — подняться вверх по социальной лестнице, но судьба готовит ему испытания, требующие не только ума, но и смелости.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Инженер Петра Великого – 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И откуда такие сведения у тебя, позволь полюбопытствовать? Уж не сам ли ты там бывал инкогнито, под видом купца заморского, руду ту на зуб пробовал, аль карту секретную где раздобыл, у шпиена какого выкрал?
Он усмехнулся, но в его усмешке на этот раз не было прежней добродушной иронии. Скорее, какая-то хитринка, смешанная с откровенной настороженностью. Я понял, что опять хожу по краю пропасти. Легенда о «дедушкиных секретах», которой я до сих пор так успешно прикрывался, тут уже, похоже, не прокатит, слишком уж масштабно и невероятно. Нужно было срочно что-то более правдоподобное на ходу сочинять, иначе быть беде."
"— Ваше Величество, — я понизил голос до заговорщицкого шепота, всем своим видом изображая предельную доверительность, — сведения эти, прямо скажем, не из книг ученых немецких и не от шпионов заморских, Боже упаси, сохрани и помилуй. Помните, я вам как-то сказывал, что дед мой, царствие ему небесное, был человеком бывалым, много где по свету побродил, прежде чем на Охте нашей осесть, якорь бросить? Так вот, в молодости своей бурной, еще до того, как к нам на государеву службу поступить, он и на Севере бывал не раз, с поморами нашими архангельскими знался, что в тех краях суровых, на краю земли, промысел ведут, не боясь ни шведа, ни стужи лютой. Они-то ему и рассказывали, у костра, под треск поленьев да вой вьюги, про горы те железные, что в Лапландии стоят, как стражи каменные, небо подпирают. И образцы руды той диковинной показывали — тяжелая, черная, как смоль, магнитом так и тянется, сама в руки просится. Дед мой тогда еще прикинул, будучи человеком с головой на плечах, не чуждым смекалки, что если бы ту руду с умом да с толком в дело пустить, то сталь из нее знатная выйти должна, не хуже заморской, а то и получше. Да только времена были другие, смутные, не до того было государству нашему, не до руды лапландской… А мне вот запали в душу его рассказы, как заноза в сердце.
Я старался говорить убедительно, с чувством, вплетая в свою импровизированную легенду какие-то реальные, узнаваемые детали — поморы, магнитная руда, суровый Север. Не знаю, поверил ли мне Государь до конца, до самой последней буквы, но, по крайней мере, он не прервал меня и не обвинил в пустой болтовне и фантазерстве, что уже было хорошо.
Он снова помолчал, потом переглянулся с Брюсом, который все это время сидел не шелохнувшись, будто аршин проглотил.
— Что скажешь, Яков Вилимович? — Государь чуть склонил голову. — Слыхал ли ты что-нибудь о лапландских рудах, аль это все сказки дедушкины, для красного словца придуманные? Ох, и хотел бы я с дедом-то твоим, Смирнов, потолковать, уж больно много он, покойничек, знал, чего иным академикам неведомо… — Петр хмыкнул, и в его глазах мелькнул тот самый, уже знакомый мне, хитрый огонек.
